Рассказы
Шрифт:
Материальных хлопот он не страшился. Все деньги, которые он откладывал за годы торговли кораллами, лежали, неизменно принося проценты, у ростовщика Пинкаса Варшавского, уважаемого в общине человека, который безжалостно выколачивал все долги, но и проценты выплачивал аккуратно. Денежных затруднений Ниссен не опасался; бездетному, ему не требовалось заботиться о потомках. Так почему ж еще разок не съездить в какой-нибудь порт?
И торговец кораллами уже начал строить планы на ближайшую весну, как вдруг в соседнем местечке Сучки стряслось нечто невероятное.
В этом городишке, таком же крохотном, как и родное для Ниссена Пиченика местечко Прогроды,
В витринах магазина сверкали безупречно красные кораллы, правда более легкие, чем камни Ниссена Пиченика, но зато и более дешевые. Большая связка кораллов стоила рубль пятьдесят, цепочки - двадцать, пятьдесят, восемьдесят копеек. Цены стояли в витрине магазина. И дабы никто не проходил мимо, внутри его целый день горланил фонограф. Веселые песни были слышны в городке и за его пределами - в окрестных деревнях. Между тем в Сучках не имелось такой большой рыночной площади, как в Прогродах. И все-таки - даже несмотря на уборку урожая - крестьяне приходили в магазин господина Лакатоша послушать песни и приобрести дешевые кораллы. Господин Лакатош вел свое заманчивое дело уже больше месяца, и как-то раз к Ниссену Пиченику зашел крестьянин из зажиточных и заявил:
– Ниссен Семенович, я не могу поверить, что ты вот уже двадцать лет обманываешь меня и всех остальных. Но теперь в Сучках есть человек, который продает прекраснейшие коралловые бусы, пятьдесят копеек за штуку. Моя жена уже хотела туда поехать, но я подумал, что сперва надо бы спросить тебя, Ниссен Семенович.
– Верно, этот Лакатош, - ответил Ниссен Семенович, - вор и мошенник. Иначе я не могу объяснить его цены. Но я сам отправлюсь туда, если ты подвезешь меня на своей телеге.
– Хорошо!
– сказал крестьянин.
– Посмотри и убедись сам.
Вот так торговец кораллами оказался в Сучках, постоял некоторое время перед витриной, послушал громкие песни, наконец-таки вошел и заговорил с господином Лакатошем.
– Я сам торговец кораллами, - сказал Ниссен Пиченик, - мой товар приходит из Гамбурга, Одессы, Триеста, Амстердама. Ума не приложу, почему и каким образом вы продаете такие прекрасные кораллы и так дешево.
– Вы принадлежите к старому поколению, - возразил Лакатош, - и, простите мне такое выражение, немного отстали.
Тем временем Лакатош вышел из-за прилавка - и Ниссен Пиченик увидел, что он прихрамывает. Очевидно, его левая нога была короче, так как каблук на левом сапоге был вдвое выше правого. От Лакатоша исходил сильный, дурманящий запах и неизвестно, где на его тощем теле располагался, собственно, источник этих испарений. Волосы его были иссиня-черны, как ночь. А темные глаза, которые в первое мгновение могли показаться мягкими, каждую
– Ну?
– спросил торговец кораллами Ниссен Пиченик.
– Конечно, - произнес Лакатош, - мы не сумасшедшие. Мы не ныряем на морское дно. Мы попросту изготовляем искусственные кораллы. Моя фирма называется "Братья Лаункастл, Нью-Йорк". Я с успехом отработал два года в Будапеште. Крестьяне ничего не замечают. И не только в Венгрии, но, как видите, и в России. Им хочется красивых красных безупречных кораллов. Вот они. Дешево, доступно, красиво, нарядно. Чего еще желать? Настоящие кораллы не бывают столь прекрасны!
– Из чего сделаны ваши кораллы?
– поинтересовался Ниссен Пиченик.
– Из целлулоида, дорогой мой, из целлулоида!
– в восторге закричал Лакатош.
– Только не говорите мне ничего о технике! Видите ли, в Африке растут каучуковые деревья, из резины делают каучук и целлулоид. Разве это не естественно? Неужели в каучуковых деревьях меньше природы, чем в кораллах? Неужто в африканском дереве меньше природы, чем в коралловом, что на дне моря? Ну что, что вы теперь скажете? Будем вести дело вместе? Решайтесь! Через год, начиная с сегодняшнего дня, из-за конкуренции со мной вы лишитесь всех своих клиентов - и можете возвращаться со всеми своими кораллами обратно на дно морское, туда, откуда берутся эти красивые камешки. Скажите же: да или нет?
– Дайте мне два дня сроку, - отвечал Ниссен Пиченик и уехал домой.
VII
Вот так дьявол искушал Ниссена Пиченика. Он назывался Енё Лакатошем из Будапешта, он привил фальшивые кораллы на русской земле, кораллы из целлулоида, горящие, когда их поджигают, зеленовато-голубым пламенем, словно костер, окружающий преисподнюю.
Возвратясь домой, Ниссен Пиченик равнодушно поцеловал в обе щеки жену, поздоровался с низальщицами и замутненными глазами, замутненными чертом глазами, стал рассматривать свои дорогие кораллы, живые кораллы, которые выглядели далеко не так безупречно, как фальшивые целлулоидные камешки конкурента Енё Лакатоша. И дьявол внушил Ниссену Пиченику, честному торговцу, мысль подмешать к настоящим кораллам фальшивые.
И однажды он отправился на почту и продиктовал писарю письмо к Енё Лакатошу в Сучки, чтобы тот через несколько дней прислал ему не меньше двадцати фунтов фальшивых кораллов. Целлулоид, как известно, материал легкий, и из двадцати фунтов фальшивых кораллов получается изрядное количество украшений. Ниссен Пиченик, прельщенный и ослепленный дьяволом, подмешал искусственные кораллы к настоящим, изменив этим самому себе и настоящим кораллам.
По округе уже начался сбор урожая, и крестьяне почти не приходили за кораллами. Но на тех редких покупателях, которые появлялись от случая к случаю, Ниссен Пиченик, благодаря поддельным кораллам, зарабатывал теперь больше, чем прежде на многочисленных клиентах. Он смешивал настоящее с поддельным - а это еще хуже, чем если бы он продавал только подделки. Ведь с людьми, попутанными дьяволом, происходит и такое: во всем дьявольском они превосходят даже самого дьявола. Вот таким образом Ниссен Пиченик превзошел Енё Лакатоша из Будапешта. Все, что зарабатывал, Ниссен Пиченик нес Пинкасу Варшавскому. Лукавый до того обольстил торговца кораллами, что он испытывал истинное наслаждение при мысли о капитале, который умножается и приносит проценты.