Рассказы
Шрифт:
"Слушайте нашу ежедневную передачу о сельских жителях", - объявил диктор по старенькому приемнику. Мистер Джеффс встал, отнес тарелку в раковину и, вытерев руки посудным полотенцем, поднялся по лестнице к телефону.
Сэр Эндрю в Африке, ответил женский голос, вернется где-то через месяц. Нет, точно неизвестно, но не раньше чем через месяц. Мистер Джеффс ничего не сказал, только кивнул головой. Однако женщина на другом конце провода не видела этого кивка и решила, что ее собеседник - человек невоспитанный.
Мистер Джеффс сделал в блокноте еще одну пометку - не забыть позвонить сэру Эндрю через полтора месяца. Но она, эта пометка, оказалась ненужной, так как через три дня позвонил
– В таком случае я бы желал выкупить его у вас, - сказал муж и объявил о своем намерении нанести мистеру Джеффсу визит. Однако он тут же добавил, что стол, честно говоря, нужен вовсе не ему, а его знакомому и они, если мистер Джеффс разрешит, придут вместе.
– Приходите с кем хотите, - ответил мистер Джеффс. Он почувствовал некоторую неловкость: ведь придется сказать мистеру Хэммонду или тому, кого бы он там ни привел, что за три дня цена стола подскочила вдвое. Конечно, он скажет это не прямо, не в лоб, но суть дела от этого не изменится.
Когда они пришли, мистер Джеффс пил на кухне чай. Он стал быстро дуть в чашку, не пропадать же добру, а допив, вытер губы посудным полотенцем. Звонок затрезвонил снова, надо было спешить.
– Прошу прощения, - сказала женщина, которая стояла рядом с Хэммондом.
– Вся эта каша со столом заварилась из-за меня.
– Миссис Югол еще его не видела, - объяснил Хэммонд.
– Она тоже позвонила после моего объявления, но вы увели сокровище из-под самого ее носа.
– Входите, - сказал мистер Джеффс и, приведя гостей в комнату, где стоял столик, повернулся к миссис Югол: - Вот он. Можете его купить, миссис Югол, но должен вам сказать, что держу его для клиента, который давно гоняется за таким столиком и готов заплатить исключительно высокую цену. Правда, этот клиент сейчас в Африке. В общем, я вас предупредил. Все должно быть честь по чести.
Но когда он назвал цену, ни миссис Югол, ни ее спутник и глазом не моргнули. Хэммонд тут же вытащил чековую книжку и выписал чек.
– Вы сможете его доставить?
– спросил он.
– Конечно, конечно. Если это не очень далеко. За доставку с вас причитается дополнительная сумма, куда входит и страховка. Всего - четыре фунта и четыре шиллинга.
Хэммонд продиктовал адрес, и мистер Джеффс отправился туда на грузовичке марки "остин". По дороге он подсчитал выручку от поездки: литр бензина - один шиллинг и три пенса, если вычесть их из четырех гиней, останется четыре фунта два шиллинга девять пенсов. Свое собственное время мистер Джеффс ценил невысоко и в расчет не брал. Он мог минут сорок простоять в каком-нибудь закоулке своего обширного дома или просто бродить по комнатам, разгоняя кровь. Так что прибыль получается недурная, решил он и стал размышлять о миссис Югол, о Хэммонде и о миссис Хэммонд, принявшей его за мойщика окон. Мистер Джеффс чувствовал, что между Хэммондом и миссис Югол что-то есть, что-то происходит, но вот зачем при этом заниматься покупкой старинных столиков - непонятно. Смешные они люди! "У них, конечно, роман, сказал он себе.
– Они познакомились благодаря этому столику и теперь испытывают к нему нежность". Он ясно представил себе всю сценку: неотразимая миссис Югол приходит к Хэммондам купить столик. Она раздосадована, она напоминает, что звонила и была ими приглашена. "И вот я прихожу,говорит она, - а стол уже продан. Могли бы, между прочим, и предупредить по телефону. Не так уж много у меня свободного времени".
– "Пожалуйста, заходите, миссис Югол, - прямо услышал мистер Джеффс голос Хэм-монда.
– Можно предложить вам рюмку коньяку?
– "Это я во всем виновата, - объясняет миссис Хэммонд.
– Угораздило же меня отдать такой прекрасный столик какому-то еврею. Наша Урсула - она иностранка - по своему невежеству чуть не заставила его мыть окна".
– "От этого стола одни неприятности, - говорит Хэммонд, наливая в бокал добрую порцию коньяка. Выпейте, миссис Югол. И возьмите орешки. Прошу вас!" - "Я так мечтала об этом столике, - жалуется миссис Югол.
– Обидно до слез!"
– Стол для миссис Югол, - объяснил мистер Джеффс женщине, выходившей с продуктовой корзинкой из большого многоквартирного дома.
– Ну и что?
– спросила женщина.
– Скажите, пожалуйста, на какой этаж. Мне дали только номер дома.
– Нет здесь таких, - сказала женщина.
– Никаких Юголов я знать не знаю.
– Может, она недавно въехала? Какие квартиры тут пустовали? По звонкам ничего не поймешь.
– Не имею я права.
– В голосе женщины зазвучали визгливые нотки. Никакого права не имею давать сведения о жильцах. Да еще человеку с крытым грузовиком. Откуда мне знать, кто вы такой.
Мистер Джеффс понял, что это уборщица, и больше не обращал на нее внимания, хотя она и торчала рядом, на ступеньках, следя за каждым его движением. Он нажал один из звонков, и пожилая женщина, открывшая дверь, вежливо объяснила, что все жильцы тут новые, так как квартиры заселены недавно, но она советует ему нажать вон тот крайний звонок маленькой двухкомнатной квартирки в мансарде.
– Это вы, мистер Джеффс!
– приветствовала его неотразимая миссис Югол минуту спустя.
– Привезли?
Мистер Джеффс вытащил столик из грузовика и понес наверх. Уборщица вертелась тут же. Она говорила миссис Югол, что возьмется убирать у нее в любое удобное время за шесть шиллингов в час.
Мистер Джеффс поставил стол в первой из комнат. Она была пустая, лишь на полу лежали скатанные ковры и стоял торшер. Дверь второй комнаты была закрыта; там, решил он, кровать, шкаф и два коньячных бокала на тумбочке. Со временем квартирка, конечно же, станет роскошной. "Любовное гнездышко", подумал он про себя.
– Что же, спасибо, мистер Джеффс, - сказала миссис Югол.
– Мне причитается еще один фунт, миссис Югол. Вы, видимо, не в курсе, но по правилам ассоциации торговцев мебелью мы просто обязаны требовать дополнительный фунт, когда поднимаем груз вверх по лестницам. Сумма пустяковая, но если я ее не возьму, меня, чего доброго, выгонят из ассоциации.
– Фунт? Но ведь мистер Хэммонд уже...
– Кто же знал про лестницу? Мы не имеем права игнорировать правила. Лично я мог бы посмотреть на этот фунт сквозь пальцы, но мне приходится сдавать в ассоциацию отчеты.
Миссис Югол открыла сумочку и протянула ему пятифунтовую купюру. Сдачи она получила три фунта и шестнадцать шиллингов - он недодал ей четыре шиллинга, сказав, что больше мелочи у него нет.
– Да, представьте себе, - вдруг воскликнула миссис Югол.
– Я ведь подумала, что та женщина - ь диа супруга и приехала помочь со столом. Все никак не могла взять в толк, с чего это она заговорила про какие-то шесть шиллингов в час. Мне, кстати, как раз нужна уборщица.
Ошибка за ошибкой, подумал мистер Джеффс: и служанка миссис Хэммонд приняла его за мойщика окон. Но вслух он ничего не сказал. Он представил себе, как миссис Югол лежит с Хэммондом на кровати во второй комнате, они курят или милуются, и она рассказывает: "Мне показалось, что она жена тому еврейчику и они работают вместе, по-семейному. У этих людей такое часто. Как же я удивилась, когда она вдруг заговорила об уборке".