Шрифт:
МИХАИЛ ЖВАНЕЦКИЙ
РАССКАЗЫ
Послушайте.
Восемь часов тридцать минут. Давайте поговорим. Вы хотите смеяться. Вас раздражают всякие затягивания и рассуждения. Я хочу поговорить. Мы редко собираемся такой компанией - должны поговорить о многом. О том, что скоро весна. О том, какими красивыми могут быть наши женщины, если захотят и пройдутся по лицу разными пальчиками и карандашиками. Поговорить о родителях наших детей. Счастливы ли они, родители нащих детей, дети наших родителей, братья наших сестер?
Я хочу поговорить о нашей земле, о тех, кто помнит войну. Я помню плохо. Мне семь лет.
Я живу в ленинграде. Погода плохая, да люди хорошие. Стоит женщина целый день за прилавком или за лотком на морозе, и нас много, а кто-то заупрямился, а у кого-то дома больной, а кому-то просто трудно, потому что у него прострелен бок. Попробуем не обижать друг друга. Уходит в поход атомный ледокол "арктика", строят в тайге дороги, тянут газ в пустыне под чарджоу. Хорошо делают, когда делают, остается нам не обижать друг друга.
Конечно я хочу многого. Я хочу, чтобы вам не подписывали увольнение, чтобы расстроился местком, узнав, что вы уходите. Чтобы не захотел горисполком вашего переезда в другой город. Чтобы из-за вашей болезни бегала озабоченно не только жена. Этот город состоит из нас, давайте же что-нибудь хорошее делать друг для друга.
Я многого хочу. Я хочу во всех трамваях таких же лиц, как в этом зале. Я хочу всех встречных вежливых и трезвых, а локоть соседа чувствовать только в беде. Сколько новых домов - целый город. "Дадим тепло в новые дома", - говорят строители. Вышел в хорошем настроении, погладил мальчишку, сказал соседке, как она сегодня хороша, пошутил о чем-нибудь с бабками на скамейке - вот и дал тепло в новый дом.
А в ленинграде воздух стал прозрачный. А в ленинграде голубое небо и комиссия проверяет тротуары. В ленинграде глаза стали чистыми и кожа нежной на ощупь. В ленинграде плюс пять. Будем считать, что это тепло. В ленинграде весна.
Посидим.
Пойдите перед вечером в городской сад. Там возле веранды есть скамейка. На скамейке вы увидите человека в черном пальто. Это я. Я там сижу до восьми. Потом меня можно видеть на углу возле кафе и идущим к бульвару.
Хорошо со мной говорить между шестью и семью вечера. Лучше всего о видах на урожай, о литературе, о знакомых. О женщинах со мной можно говорить всегда. Причем, если этот человек, то есть я, будет оглядываться на проходящих красавиц, не обижайтесь и не перебивайте. Это лишнее подтверждение моего интереса к этой проблеме.
А вот о ремонте со мной лучше говорить с утра, после завтрака, когда я в благодушии и слегка исказившиеся черты не испортят общего приятного выражения.
Лучше всего со мной толковать о вкусной и здоровой пище, о поведении в быту, о пребывании на солнце. Хорошо откликаюсь на разговор о моральных устоях, о супружеской верности, о длительности верности и недлительности неверности.
Не касайтесь быта, обслуживания: Это меня раздражает, я начинаю болеть. Не касайтесь общественного питания в некоторых аспектах: Я возбуждаюсь, нервничаю, сбивчиво говорю, со мной становится неприятно.
Если вы заденете, даже случайно, тему
Смотрите тоже - это об'единяет.
Если вы пригласите меня на свадьбу или день рождения, вы немедленно получите удовольствие, видя польщенного человека. И вот тут об авариях и эпидемиях говорить не нужно, не повторяйте обших ошибок, ибо я могу прервать разговор, отойти и залечь дома, и уж о свадьбе не может быть и речи.
К скамейке, где я сижу, хорошо подходить с транзисторным приемником под веселую музыку и сводку погоды. Выберите солнечный день и подходите.
Какая чудесная погода стоит на всем побережье кавказа! Волн нет, и ветер отсутствует, землетрясения утихли, смерч раскрутился в обратную сторону и пропал, красная шапочка спасена, наш самолет перекрыл все рекорды и тихо-тихо опустился. Я перестал морщить лоб, веки мои опустились. "Счастье мое я нашел в нашей дружбе с тобой...". Говорите, говорите и пойте мне одновременно, и вы будете наслаждаться видом доброго и разглаженного человека... "Утомленное солнце нежно с морем прощалось... Тай-ра-римта-ра-тайрам... Что нет любви...".
Перед вечером в городском саду вы увидите человека в черном пальто. Это я. Подумайте, о чем со мной говорить, если вы хотите, чтобы я произвел на вас хорошее впечатление...
Портрет.
О себе я могу сказать твердо. Я никогда не буду высоким. И красивым. И стройным. Меня никогда не полюбит мишель мерсье. И в молодые годы я не буду жить в париже.
Я не буду говорить через переводчика, сидеть за штурвалом и дышать кислородом.
К моему мнению не будет прислушиваться больше одного человека. Да и эта одна начинает иметь свое.
Я наверняка не буду руководить большим симфоническим оркестром радио и телевидения. И фильм не поставлю. И не получу ничего в каннах. Ничего не получу в смокинге, в прожекторах в каннах. Времени уже не хватит... Не успею.
Никогда не буду женщиной. А интересно, что они чувствуют?
При моем появлении никто не встанет...
Шоколад в постель могу себе подать. Но придется встать, одеться, приготовить. А потом раздеться, лечь и выпить. Не каждый на это пойдет.
Я не возьму семь метров в длину... Просто не возьму. Ну, просто не разбегусь. Ну, даже если разбегусь. Это ничего не значит, потому что я не оторвусь... Дела... Заботы...
И в этом особняке на набережной я уже никогда не появлюсь. Я еще могу появиться возле него. Против него. Но в нем?! Так же и другое... Даже простой крейсер под моим командованием не войдет в нейтральные воды... Из наших не выйдет. И за мои полотна не будут платить бешеные деньги. Уже нет времени!
И от моих реплик не грохнет цирк и не прослезится зал. И не заржет лошадь подо мной... Только впереди меня. И не расцветет что-то. И не запахнет чем-то. И не скажет девочка: "Я люблю тебя".