Рассказы
Шрифт:
В 22.08 Слушающий прошел в глубину форта и сел на землю около блока Љ 2. Более он в контакт ни с кем не вступал. На момент отправки рапорта Слушающий сове местоположение не изменил.
Прошу прислать специалиста для изъятия листа бумаги и возможного вступления в контакт со Слушающим.
Начальник форта связи Коро-7
Капитан-оператор Владимиров С.Г."
Машина остановилась перед воротами форта. Полная тишина. Осеннее небо потихоньку наполнялось прозрачно-голубым, рассвет вступал в свои права. Мужчина поежился, поднял воротник куртки, после теплого салона
Свободная трасса, мысли о предстоящей встрече, да и вошедшее в поговорку раздолбайство операторов - все это явно притупило его инстинкты. Следовало прислушаться к внутреннему голосу еще на холме. Сейчас-то понятно, что его должно было насторожить. В форте не было ни единого освещенного окна. А когда на территории Слушающий вряд ли даже законченные разгильдяи улеглись бы спокойно спать. Да и в помещениях пункта связи лампы никогда не гасли. И звуки... Не было их. А ведь где люди - там и шум. Пусть тихий, почти незаметный, но шумовой фон должен быть.
Прошла минута, две, три..
Мужчина расстегнул молнию куртки, осторожно достал пистолет. Движения стали плавными, текучими. Он присел на корточки, заглянул в щель между створками. Ни черта не видно. Отпрянул. Внимательно осмотрел окрестности форта. Вроде ничего подозрительного. Если бы хотели - давно прикончили. Неторопливо и со вкусом.
Тишина начинала действовать на нервы. А ведь камеры, державшие под контролем весь периметр, зафиксировали, когда автомобиль появился на вершине холма. Но по-прежнему никакого движения.
Нужно было что-то делать. Возвращаться к машине и вызывать группу, или входить в форт и смотреть самому, что же произошло. Если следовать букве Устава, то, естественно, вызывать группу, отъезжать обратно на вершину холма и наблюдать за обстановкой, дожидаясь прибытия ребят в серьезной броне и соответствующим вооружением.
Но приоткрытые ворота манили. Где-то там мог сидеть Слушающий, целый и невредимый. Ждать его, Сергея Лурдиса, капитан-информанта Службы контроля вольного города Новомосковска.
Сергей прислонился к створке ворот, закрыл глаза, стал слушать окружающее пространство так, как учили наставники, которых присылали из Параордена на курсы информантов Службы раз в полгода. Сам он паранормом не был, но орденские тренеры крепко вбивали в головы курсантов умение пользоваться внутренним голосом и доверять ему. Вроде бы прямая опасность отсутствовала. Сергей глубоко вздохнул и протиснулся в ворота. Тут же рванул под прикрытие безобразного нароста КПП.
Присел на одно колено, выглянул из-за угла, попытался рассмотреть, есть ли кто-нибудь около блока Љ2. И зигзагом, стараясь держать в поле зрения всю территорию форта, рванул к приземистому строению. Прошел вдоль стены. Завернул за угол. И второй раз за это, еще и не начавшееся толком, утро, выматерился.
На пожелтевшем газоне лежала фигура в серой хламиде. Вокруг головы расползлось темное пятно.
Прозрачное
Константин Борисович запер дом, подхватил пакет с сыром и бодро двинулся в лес. Но отойти не успел, в кармане заверещал телефон. Подполковник посмотрел на экран и недоуменно вскинул бровь. Вот уж от кого, а от начальника отдела безопасности Службы контроля, Георга Тахашвили, он звонка не ожидал.
Максименко вздохнул и нажал кнопку ответа. Проговорил ласково:
– Гера, здравствуй. А не пойти ли тебе на хер? Я тут пушистиков кормлю...
– Костя, не до шуток. Ты Серегу Лурдиса в Коро-7 посылал?
– Ну да. Но он должен был отстучаться только завтра.
Собеседник откашлялся и продолжил:
– Раньше он на связь вышел. В общем - тяжело выдохнул в трубку Тахашвили, - в форте всех вырезали.
Помолчал и добавил:
– Слушающего тоже положили.
Максименко задумчиво почесал подбородок. Новость была не просто ошеломляющей. Он даже слов подобрать не мог. Этого не могло быть потому, что просто не могло быть никогда.
Так ничего и не придумав, просто ответил:
– Еду. Жди в конторе.
Нажал кнопку отбоя, сунул телефон в кобуру на поясе и с тоской посмотрел на лес. Чудо, как хорошо. Подполковник сошел с тропинки, около старой раздваивающейся на высоте человеческого роста березы поставил на траву пакет с сыром. Аккуратно скатал вниз боковины. Пробурчал с капризинкой, как расстроенный ребенок: "Ну и жрите сами, в одиночку".
И смешной рысцой, переваливаясь с ноги на ногу, побежал к дому.
Два часа спустя Максименко и Тахашвили вылезали из душного чрева бронированной гадины, которую конструкторы, явно имевшие извращенное чувство юмора, окрестили "Ветерок". Передвигалось это восьмиколесное сооружение, действительно, с приличной скоростью. Но вот что при этом испытывали пассажиры...
Опергруппа, шестеро невысоких, упакованных в полную броню, ловких парней, рассыпалась по форту. А в центре бетонированной площадки, которую здесь, как и в любом другом форте, гордо именовали плацем, стоял, пощипывая тонкими пальцами губу, приданный группе паранорм. Залезая в "Ветерок" он сказал только, - Меня зовут Бруно.
После чего замолчал, полуприкрыв глаза и полностью уйдя в себя.
Константин Борисович ощупал карманы куртки, добыл пачку сигарет, прикурил. Вполголоса пробормотал, обращаясь к Тахашвили: