Расследование

Фрэнсис Дик

Я хлопнул дверцей машины. Это их насторожило. Мальчишка обернулся и наставил на меня фонарик. Луч ударил мне в лицо. Мальчишка сказал:

– Только подойдите, я спущу на вас собаку. – Пес, однако, сидел, не выказывая воинственного энтузиазма.

– Тогда я постою здесь, – миролюбиво отозвался я, прислонившись спиной к машине. – Я только хотел узнать, кто живет вон в том коттедже, где горят окна.

– Откуда я знаю? Мы сами сюда переехали позавчера.

– Вот как! Наверное, здорово переехать на новое место,

верно?

– Верно. Здорово. Сейчас я сам к вам подойду. – Он поманил рукой собаку, но та еще не сделала свое дело.

– А что, если ты принесешь домой маме деньги за съеденное мясо? Может, тогда она не пожалуется отцу и порка не состоится?

– Мама не велит мне разговаривать с незнакомыми людьми.

– А! Понятно. Ну тогда ступай своей дорогой.

– Пойду, когда захочу, – сказал он. Прирожденный бунтовщик, примерно лет девяти. – А что мне для этого надо сделать? – осведомился он, немного помолчав.

– Ничего особенного. Просто позвонить в дверь вон того коттеджа и сказать тому, кто откроет, что ты не можешь справиться с собакой, которая ест крокусы, что растут перед домом. Когда хозяева выйдут посмотреть, бегите с собакой прочь изо всех сил.

Ему понравился план.

– Мясо, наверное, стоит недешево, – предположил он.

– Наверное. – Я извлек из кармана пригоршню серебра и медяков. – Этого хватит на мясо и на кое-что еще.

– А собаке не надо взаправду есть крокусы?

– Нет.

– Тогда порядок. – Приняв решение, он сделался бойким и энергичным. Он запихал мою мелочь к себе в карман, храбро подошел к дверям коттеджа Уэстов, позвонил и сообщил осторожно выглянувшей в дверь миссис Уэст, что ее крокусам наносится непоправимый урон. Пока она шла за мальчишкой к грядкам с цветами, то на все лады бранила его и его собаку, а когда она наклонилась, чтобы проверить ущерб, мой соучастник бесшумно удалился. Прежде чем миссис Уэст успела сообразить, что ее провели, я вышел из темноты и отрезал ей путь к отступлению.

Когда я вошел в гостиную, Чарли, не отрывая глаз от газеты, спросил:

– Так это, значит, не он пожаловал?

– Он, он, – сообщил я ему.

Детская физиономия Чарли исказилась гримасой неописуемого страха. Миссис Уэст отчаянно звонила в звонок. Я прикрыл дверь гостиной, чтобы не было так шумно.

– Кого ты так перепугался? – громко спросил я.

– Тебя, – ответил Чарли.

– И правильно сделал, – сказал я и сделал шаг в его сторону. Он забился в угол кресла. В скачках он был храбрецом, и это делало зрелище еще более омерзительным. Я сделал еще шаг. Он попытался забраться под обивку.

Миссис Уэст дала тем временем звонку отдохнуть.

– Зачем ты это сделал? – спросил я.

Он замотал головой и поднял ноги на кресло, приняв классическую позу зародыша, подсознательно устремляясь в то убежище, где он был бы в безопасности от посягательств внешнего мира.

В

окне появилось разгневанное лицо миссис Уэст, и она стала барабанить по стеклу с такой силой, что, казалось, еще немного – и оно разобьется вдребезги. Не спуская глаз с ее мужа, чтобы он снова не задал стрекача, я подошел к окну и открыл его.

– Убирайтесь отсюда! – крикнула она. – Сию же минуту убирайтесь!

– Лучше вы залезайте. Через окно. Дверь я не открою.

– Я позову полицию.

– Как хотите. Мне надо только поговорить с вашим слизняком-мужем. Хотите залезайте, хотите гуляйте на свежем воздухе, только помолчите.

Она залезла в комнату, но так и не замолчала. Из-за того, что она оказалась в комнате, у меня ушло двадцать минут на пустую болтовню и только после этого мне удалось задать Чарли первый вопрос, ответ на который можно было выслушать спокойно, без ее аккомпанемента.

Чарли и сам в конце концов устал от ее криков и велел ей замолчать, но ее воинственность, по крайней мере, позволила ему перевести дух. Он снова опустил ноги на пол и сказал, что нет смысла задавать ему эти вопросы, поскольку ответов он все равно не знает.

– Ты должен знать их. Если только ты не налгал из профессиональной зависти.

– Нет, какая тут зависть...

– Тогда почему?

– Не могу сказать.

– Тогда я скажу тебе, гаденыш. Я обязательно отыщу того, кто научил тебя произнести этот текст. Я перекопаю все и найду того, кто за всем этим скрывается, а потом подниму такой скандал, что адская сера покажется тебе амброзией, после чего, мистер Чарли Уэст, уже не я, а ты окажешься без лицензии, и, даже если когда-нибудь тебе ее вернут, ты не переживешь того всеобщего презрения, которым тебя окружат.

– Не смейте разговаривать с моим Чарли в таком тоне! – крикнула его супруга.

– Ваш Чарли – мерзкий лжец, который и вас охотно продаст за пятьдесят фунтов!

– Почему пятьдесят, пятьсот! – с торжеством в голосе проговорила она.

Чарли заорал на нее благим матом, и я с великим трудом удержался от того, чтобы не врезать ему хорошенько. Пятьсот фунтов. Он продал меня за такие жалкие гроши, за которые не получить хорошей информации даже у ипподромного жучка.

– То-то же, – сказал я. – А теперь выкладывай, кто тебе заплатил.

Юная супруга Чарли выглядела теперь такой же перепуганной, как и ее муженек. Только потом до меня дошло, что я разбушевался, как хороший ураган.

– Н-н-не знаю, – пробормотал Чарли.

Я сделал шаг в его сторону, и он проворно выскочил из кресла и спрятался за спинкой.

– Н-н-не подходи ко мне. Я не знаю, не знаю, не знаю!!!

– Не верю.

– Он действительно не знает, – простонала его жена. – Правда-правда...

– Все он знает, – упрямо повторил я.

Девица расплакалась. Чарли был явно не прочь скопировать ее.