Рассвет судьбы
Шрифт:
– Калеб, мы ведь уже обо всем договорились! – Она развязала передник. – Все будет хорошо. Ты продашь одежду, оленьи шкуры и нескольких самых лучших лошадей. И Джеймс поедет с тобой, хочет он того или нет. Я тут написала список того, что нам нужно. А это список Линды. Пойдем, тебе надо поесть перед отъездом.
Калеб беспрекословно подчинился, удивляясь тому, какую власть жена имеет над ним. Он, такой огромный и сильный, убивавший людей в сражениях, идет за ней, словно бычок на веревочке. Он вспомнил детские
– Отец, ты не видел Кейла? Калеб повернулся к Линде.
– Разве он не в конюшне?
– Нет. О, отец, думаю, он уже ускакал в форт.
Боюсь, что он когда-нибудь останется с шайенами навсегда.
Калеб улыбнулся.
– Это не так уж и плохо. Он должен испытать себя и решить, с кем он.
В голубых глазах Линды отразилась тревога. Линда Сакс Парнэлл пошла в отца – высокая, стройная, с темной кожей и ярко-голубыми глазами. Перед ее красотой не смог устоять Джесс Парнэлл, когда встретил ее в Техасе, но ему потребовалось несколько лет, чтобы преодолеть ее сопротивление и заставить полюбить вновь. Во многом ему помогло его обаяние, приятная внешность, сила и добрый нрав.
– Придет день, и я потеряю его навсегда, – печально произнесла она. – Каждый раз, когда он уходит из дома, я боюсь, что вижу его в последний раз.
– Мне кажется, тебе лучше пойти и помочь матери приготовить завтрак, а не волноваться понапрасну, – попытался успокоить дочь Калеб. – Скоро я буду в форте, найду там Кейла и задам ему хорошую трепку. А кто же тогда в конюшне, если не он? Джеймс?
– Да. И Джон с ними. Забавно смотреть, как он старается помочь своими крохотными ручонками.
– Он хороший мальчонка, Линда. Я горжусь своими внуками. Они оба будут прекрасными мужчинами.
Линда встретилась с ним взглядом.
– И Джеймс тоже, отец. Он выберет свой путь. Я знаю, его поведение раздражает тебя, но будь с ним терпелив. Он найдет свое место в жизни. Знаешь, он тебя очень любит. Он почти боготворит тебя и думает, что ты не одобряешь его, потому что он не индеец, как Кейл.
Калеб пытливо взглянул на дочь.
– Он тебе это говорил?
– Однажды. Он выразился по-другому, но я уловила смысл.
– Нелепость какая! Он же мой сын! Он волен поступать, как ему вздумается, лишь бы это не причиняло боль другим людям. – Он сокрушенно покачал головой. – Как можно любить человека и не иметь с ним ничего общего. А что, мое раздражение очень заметно?
– Только в последнее время. Я знаю, ты очень расстроился из-за Плясуньи, но не стоит из-за этого злиться на Джеймса.
Калеб грустно улыбнулся.
– Вообще-то считается, что отец должен давать советы дочери, а не наоборот.
Линда усмехнулась, но улыбка быстро исчезла с ее лица.
– Отец,
Он скрестил руки на груди и нахмурился.
– Спрашивай, но это не значит, что я отвечу. Она пристально посмотрела ему в глаза.
– Что было нужно тем индейцам? Джесс сказал мне, что ты говорил с ними и очень расстроился. Джесс думает, что ты огорчился из-за болезней среди шайенов. – Линда тряхнула головой. Она гордилась тем, что лучше всех понимала отца, иногда даже лучше, чем Сара. – Думаю, ты что-то скрываешь.
Он глубоко вздохнул.
– Прошло уже больше двух месяцев. Почему ты только теперь об этом спрашиваешь?
Она пожала плечами.
– Потому что я знаю – ты не стал бы ничего рассказывать, если бы я спросила слишком рано.
– Я и теперь ничего не скажу. Это слишком личное.
– Неужели все так плохо? Он улыбнулся.
– Нет. Просто грустно. И не говори об этом в присутствии матери. Я не рассказывал ей об этом и просил Джесса молчать.
– Я знаю. – Она испытующе посмотрела на отца. – Однажды ты опять уйдешь к ним, да? Ты вернешься. Ты хочешь умереть индейцем.
– Я всегда был индейцем.
– Ты знаешь, что я имею в виду.
В его глазах промелькнуло легкое раздражение.
– Да, знаю. И, возможно, ты права.
– Не возможно, а права. – Ее глаза наполнились слезами. – И ты, и Кейл. Я не могу винить сына за то, что он стремится к жизни. Он восхищается тобой. И так тебя любит.
– Я знаю. И я люблю его, даже тогда, когда он убегает, вместо того, чтобы помочь мне. Я его высеку.
Линда засмеялась.
– Он слишком большой для этого. Ему нет и двенадцати, а он выглядит на все шестнадцать.
Калеб ухмыльнулся.
– Я тоже был таким.
– Могу себе представить. – Линда направилась к конюшне. – Пойду приведу этих работяг к завтраку.
В приоткрытую дверь конюшни было видно, как Джеймс с Джоном, смеясь и толкая друг друга, прыгают на сене.
«Возможно, я все усложняю, – подумал Калеб, – и с Джеймсом все образуется. По крайней мере, сейчас он выглядит вполне счастливым, хотя, наверное, неохотно поедет в форт, где Кейл уже играет с шайенами в индейские игры».
Гасиенда оказалась даже больше, чем Том предполагал. Ему преградили дорогу несколько мексиканцев с ружьями, и у него хватило ума не вытащить свой пистолет. Том был знаком с порядками на здешних ранчо. Незнакомцам здесь не доверяли. Никто не должен был без разрешения вторгаться на территорию гасиенды и приближаться к дому владельца.
В сопровождении мексиканцев, которые вели себя достаточно вежливо, Том подъехал к дому Антонио Гальвеса, который и был хозяином всего этого богатства. Один из провожатых поехал вперед, чтобы доложить о непрошеном госте.