Расул
Шрифт:
Наверное, он злился. Боже, я представляю, как он злился! Страшно было попасться ему под руку в такой момент…
Я выбралась из номера лишь на третий день пребывания в Италии. Поняла, что больше не могу сидеть в четырех стенах, и что они угнетают меня еще сильнее, чем раньше, и выпорхнула в город сразу, как только забрезжил рассвет.
Я не стала рваться ни к Колизею, ни к знаменитому музею Капитолия, я отправилась на площадь Святого Петра, словно ища какого-то незримого успокоения. Моей истерзанной тревогами и сомнениями душе нужна была духовная подпитка, и я направилась туда, где могла ее получить.
В буклете, который
Он был грандиозным… огромным, с красивыми, величественными белыми колонами по периметру и множеством декоративных элементов. А еще он был высоченным… в смысле, стоило тебе задрать голову вверх и голова начинала кружиться! Чуть позже я узнала, что там двадцать три метра, не меньше! Складывалось ощущение, что пока ты смотришь туда, вверх, ты попадаешь в какое-то бесконечное, закрученное пространство, глубокое, как само мироздание, величественное, как сама жизнь. Удивительно… удивительно, как при помощи камня, глины и других природных материалов, великие художники создали такое шедевриальное творение! Казалось бы, как можно восторгаться застывшей массой, ведь это не музыка, не картина, просто камень, но какой это был камень! Казалось, что Собор дышит, живет, вибрирует на какой-то своей частоте. Чистой и светлой.
На удивление, несмотря на толпу таких же туристов, как и я, на мгновенье, которое растянулось позже, стало хорошо и спокойно. Словно меня что-то обняло, крепко-крепко, закутало в надежные объятия.
После посещения площади и Собора меня «отпустило». Голова стала яснее, сердце спокойнее и я отправилась бродить по прекрасным, старинным улочкам.
По пути обратно в отель, заглянула в ресторан и распробовала местной кухни. Заказала горячий тосканский суп с фаршем на первое, курицу каччиаторе с салатом пармиджано и вкуснейшей, воздушной чиабаттой. На десерт меня не хватило. Оказалось, что за последние дни я толком не ела и успела проголодаться, нагуляв себе отменный аппетит. Сладости я решила оставить на завтра и со спокойной душой отправилась по вечернему Риму к себе в номер.
Навигатор повел меня по широким улицам, освещенным тысячами фонарей. На пути то и дело встречались улыбчивые местные или такие же туристы, как и я, а какой-то незнакомец даже попытался завязать разговор. Однако, поняв, что я ни слова не говорю на итальянском и не горю желанием продолжать общение, подарил розу и галантно откланялся. Мелочь, а приятно, и настроение поднялось.
День удался. В любом случае, лучше предыдущих. И одиночество, вязкое, тягучее, тягостное, вернулось лишь тогда, когда я залезла в холодную кровать, в которой меня никто не ждал. И стоило мне лишь прикрыть глаза, как перед взором явился тот, из-за кого я вынуждена была колесить по всему миру в поисках пристанища, которое мне никак не находилось.
Правда ударила меня в Хельсинки. Наказание. Вот, чем это было.
Спустя почти три месяца бесконечных поездок, в которых я начала постепенно терять себя и забыть истинную причину сего «похода», правда ударила меня так сильно, что, кажется, мне уже никогда не оправится от нее.
Злая, жестокая правда.
Вина. Знаете, хуже вины, наверное, может быть только чудовищный страх. Сразу после него идет это тягучее, вязкое, серого оттенка чувство, которое может поглотить, словно огромный монстр.
Вина. За то, что произошло. Наверное, она частично была на мне.
Я прилетела в столицу
А еще, хотелось к Расулу. Поговорить. Нормально. По-человечески. Объясниться. Дать времени расставить все по своим местам. И я уже почти решилась на это. Не звонить, нет, что мог дать телефонный разговор двум израненным и непонимающим друг друга душам? Нет. Нам нужна была встреча. С глазу на глаз. Чтобы можно было почувствовать тепло сидящего напротив человека, услышать каждый оттенок его тона, уловить каждое движение, понять скрытый в них подтекст.
Но стоило мне решиться, стоило только понять, чего я хочу на самом деле, как жизнь решила круто повернуться ко мне спиной.
Я собиралась лететь домой завтра. Уже заказала билет, отправила имейл Фатиме о том, что больше не могу бегать, что чувствую себя какой-то тенью, блуждающей по Земле без какого-либо смысла, как неожиданно получила от нее сообщение на номер телефона, который знала только она. С удивлением открыла его и замерла в шоке.
«Может ехать домой. Дело сделано, этот сукин сын подох».
«ЧТО? О чем ты?»
Сердце забилось у самой груди. За считанные секунды оно начало биться под двести. Что значит «он почти подох?» Кто? Расул? Как это? У нас не было такого уговора, я никогда этого не желала своему другу! Нет, мы не так договаривались!
Только в эту минуту паззл начал складываться воедино. Нет, все-таки Фатима не была мне другом, у нее были какие-то свои цели, в курс которых она, разумеется, не ввела, а я попалась на ее удочку. Она надавила на слабое место, а я поддалась, потому что была напугана и билась в отчаянии. А вместо страха мне нужно было лишь дождаться своего возлюбленного и поговорить. Расставить все по местам. А теперь….
А что теперь?
Теперь мне говорили, что он практически труп.
Практически… мозг зацепился за эту фразу и я, бросив телефон, сгребла в сумку вещи и рванула в аэропорт, совершенно забыв распечатать электронный билет, заказанный несколько часами ранее.
В общем, на то, чтобы добраться домой, у меня ушли почти сутки и это с тем, что я находилась в граничащей с нами Финляндией! Злая, уставшая, напуганная и сердитая на весь мир, я переступила порог трапа и вдохнула родной воздух, понимая, как же сильно мне его не хватало!
Конечно, винить во всем лишь Фатиму было нельзя. Я не знала точно и до конца, что именно она задумала, и что вообще происходило, но стоило отметить, что, чем бы это ни было, я здорово ей во всем помогла. Но, с другой стороны, в сердце жила надежда. Почти умер это не умер. Значит, Расул был жив, просто что-то случилось. И мне предстояло выяснить, что именно. Как никогда, настрой мой был боевым и, несмотря на дикий страх, волнение и вину вперемешку, голова мыслила более или менее трезво.