Ратоборцы
Шрифт:
— Благодарю, господин.
Человек робко прикоснулся к тонким длинным пальцам хелефайи, шагнул в круг.
Обрушилась жара.
Хелефайя бросил на траву тючок с летней человеческой одеждой.
— Переодевайся.
— Благодарю, господин, — принялся кланяться человек.
— Побыстрее, — нетерпеливо сказал хелефайя.
…Миальер человека словно околдовал. Он застыл столбом, не в силах ни шагнуть, ни слова сказать. Хелефайя дёрнул его за рубаху.
— Пошли.
— Какая роскошь, какая красота, — забормотал человек. — И у президента таких дворцов
— Сделаешь всё, как надо — останешься в долине, — пообещал хелефайя.
— О-о, господин, — взвыл человек, — я сделаю всё, господин.
— Да уж постарайся.
Восторг у человека тут же сменился недоверием.
— А точно я останусь, господин?
— Если хочешь, можешь взять своё вознаграждение деньгами.
Забавное зрелище — смотреть, как в человеке борются алчность с трусостью. Деньги дают возможность покупать в человечьем мире власть, женщин, славу. Человек, которому позволили остаться в долине, проведёт жизнь лёгкую и бестревожную, здесь не достанут ни враги, ни болезни. И, по человеческим меркам, жизнь эта будет очень долгой — неплохая приманка для смертного.
Смотреть на человека быстро прискучило.
— У тебя будет время подумать, — сказал Киарин.
Он скрытно провёл человека в густые заросли орешника близ центра города.
— Сиди здесь, — приказал Киарин.
Мирайинг вошла в долину с востока, с быстрой тропы, совершенно открыто: ни к чему старейшине по кустам пробираться, внимание привлекать. Вернулась ли-Винелла из командировки, и вернулась, кому это интересно? Особенно сегодня, в день испытаний. Особенно после того, что она велела брату добавить в священный источник.
А вот другие старейшины и советники вернутся только к вечеру. Хорошо бы к утру, но ничего не поделаешь, везде свои издержки, на испытаниях они присутствовать должны.
Впрочем, оставшейся половины дня Мирайинг хватит с избытком.
— Прежде всего, Дариэль, от кого Биреоинг мог узнать о твоих литературных пристрастиях? — Славян с ногами взобрался на диван, обхватил острые колени мосластыми руками.
— Ни от кого, — буркнул Дариэль. Сидели они в длинной комнате, Дариэль за столом — Славян заставил достать бумагу, цветные ручки, вознамерился всерьёз поиграть в детективов. — Словоблюститель не может ни с кем обсуждать прочитанное. Только чужое мнение выслушивать. Чтобы не повлиять на решение посетителей. Каждый должен делать выводы самостоятельно.
— А твои помощники? С ними ты не говорил?
Дариэль улыбнулся. Молоденькие хранители — одному тридцать два, другому вообще девятнадцать — были связаны тем же запретом. И Биреоинг им не нравился, не стали бы они с ним говорить.
— Разве что старейшина Мирайинг ли-Винелла, — сказал он. — Последнее время она интересовалась библиотекой, уговорила владык дать нам побольше денег и не мешать самим выбирать книги. Было бы невежливо не ответить, почему мне понравилась одна книга, и почему пришлось купить ту, которая не нравится. И вообще — она очень милая, с ней так приятно разговаривать. Я был
— Тэкс, — оживился Славян, — это уже интересно.
— Ничего интересного, — отрезал Дариэль. — Она хоть и лайто, но не мужчина. Никакого интереса интриговать против владыки.
— А брат? Отец?
— У неё только брат. И он тут вообще ни при чём. Это у гоблинов и человеков дочь короля автоматически становится королевой, сестра — принцессой. И никого не интересует, могут ли они управлять страной. У нас всё по-другому. Ни муж владычицы, ни дети бывшего владыки Миратвена в дела долины не вмешивались. Они обычные долинники, не старейшины, и даже не советники.
Славян скептично хмыкнул. Родственникам вовсе не обязательно носить серый тайлонир, облачение старейшин и советников, чтобы влиять на решения владыки.
— Подожди, — заинтересовался он, — так ваши король и королева не женаты?
— Нет. Что владыка, что владычица — должность выборная. Из ста долин супруги правят только тремя, и двумя — брат с сестрой.
— Ну ладно, — не смутился Славян, — подойдём с другой стороны. Запиши имена всех, кто мог подтасовать результаты следствия. Сколько оно, кстати, длилось?
— С декабря прошлого года по май этого, как только в долине появились наркотики.
— Дариэль, вспоминай всех, от владык до уборщиков в кабинете дознавателя, и мужчин, и женщин. И совершеннолетних членов их семей.
Список получился на девятнадцать имён.
— Ничего себе, — простонал Дариэль.
— Да это мало, — заверил Славян. — Ты на Срединнице детективы смотрел?
— Редко. Они Лаурин нравятся, а мне больше комедии.
— Так вот, список подозреваемых на девятнадцать персон — очень мало. И сейчас мы его ещё сократим. Эти ваши выборы — как они проходят?
— Сначала проводятся испытания, — сказал Дариэль. — На закате к священным кругам придут все мужчины-лайто, и выяснится, кто из них лучше подходит для того, чтобы стать владыкой…
— Почему только лайто?
— Потому что владычица — дарко.
— Ага. — Славян опять в чём-то сомневался, но сказал: — А потом, после испытаний?
— Выборы. Из четырёх лучших надо выбрать одного. Сначала каждый хелефайя бросает в священный круг свою искрицу… Кусочек магического огня. Ох, ну это вроде пожелания — каким должен быть новый владыка. В круге разгорается огромный костёр, кандидаты заходят в него. Трое выйдут в том же виде, в котором и вошли, а четвёртый — в фиолетовом тайлонире владыки.
— Смошенничать на выборах-испытаниях можно?
— Да запросто! Прикинься дурачком, и живи себе дальше безо всяких владыческих заморочек.
— Я не о том, — ответил Славян. — Можно ли низкие результаты выдать за высокие?
— Нет. Круг не обманешь. И даже если найдётся такой умник, то сила волшебства у него должна быть огромной, он и так победит, без мошенничества.
— Дариэль, теперь отметь в списке тех, кто на испытаниях будет реальным претендентом на место в финальной тройке.