Ратоборцы
Шрифт:
Гвалт поднялся опять — решали, какие деревья лучше сажать, и какой ширины тянуть зелёную полосу, сто метров или триста.
Славян незаметно выскользнул из зала, ушёл к священному источнику, хотелось тишины и покоя, месяц в долине измотал сильнее, чем полгода в крепости. Славян от души сочувствовал Тину, Доминику, Дарику и Феони, — они правили долинами века. Дарик, правда, новичок, но в таких делах Славян соглашался считать ему день за месяц.
Долинный полдень нежарок и приятно светел. Славян
Подошёл Хаким, сел рядом.
— Откуда ты знаешь вампирий язык? — сказал он.
— В общине выучил. Доминик нам с Франциском тогда чуть бошки дурные не поскручивал — мы мудрый огонь зажигали. Я ведь тебе рассказывал.
— Доминик — это вампир?
— Угу. И Франциск.
— А Эрвин, Феофания, Аллан? — спросил Хаким.
— Тоже.
— Но… Славян… Вампиры — порождение иблиса, пожиратели крови.
— Крови они пьют совсем немного, — ответил Славян, — и никогда не берут её насильно, только покупают. А человеки, Хаким, льют кровь просто так, скотского удовольствия ради.
— Вампиры — дети Тьмы, проклятые аллахом.
— Это аллах самолично тебе поведал? Короче, Хаким, у меня есть друзья-вампиры, и я не хочу слышать ничего плохого про их расу. Я жил в их общинах, делил с ними воду, хлеб и тепло очага. На мне долг дружбы и отказываться от него я не буду. Всё.
— Ты и вампиры… — не поверил Хаким. — Демоны с омерзительными клыками…
— Хаким, ты вампира-то когда-нибудь видел?
— В крепость раньше часто приезжали. А последний год куда-то подевались.
— Ну и как они выглядели? — спросил Славян.
— Никак. Человеки с крыльями.
— Лицо, значит, как у человеков. А раз лицо, то и челюсти одинаковые. Согласен?
— Ясное дело. На череп ишака не натянешь морду тигра.
— На человеческой челюсти длинных клыков быть не может, — сказал Славян. — Ни выдвижных, ни постоянных — негде им там поместиться. Не веришь — вырежи клыки из дерева, надень и попробуй хотя бы лепёшку откусить. Сразу поймёшь, есть у вампира длинные клыки или нет.
— Тогда почему все рисуют вампиров с клыками? — недоверчиво спросил Хаким.
— Потому что задницей думают.
— А ты когда догадался?
— Давно. Лет в семь или в шесть — когда в первый раз увидел фильм про вампиров. Меня очень заинтересовало, как они могут прокусывать шеи зубами, с которыми и рот-то открыть невозможно.
Что такое фильмы, Хаким узнал ещё в крепости. И дивидиплеерам в долине очень обрадовался.
— Зубы — ладно, — сказал он. — Кровь… Тоже — ладно. Раз ты говоришь, что вампиры её не берут насильно, пусть… Но они служат Соколам!
— Служили. Теперь — нет.
— Но ведь служили!
— Как и ты.
Хаким
— Ты… Ты ведь знаешь, что я не сам пришёл! Ты… — Хакиму не хватало ни сил, ни слов, ни голоса. — Ты сам говорил, что я не виноват. Они заставили меня… Отобрали душу. Меня заставили… Я не сам пришёл… Я не хотел.
— Вампиры тоже, — ответил Славян. — Их тоже заставляли. Тоже отбирали душу. Секли плетью пострашнее бича. Теперь вампиры свободны. И Соколам служить больше не будут никогда. Как и ты.
— Славян… — Хакиму казалось, что долина качается у него под ногами — с такой ошеломительной скоростью менялся мир. — Поклянись, что ты говоришь правду.
— Клянусь пред изна…
— Нет, — перебил он. — Ты даешь клятву мусульманину! Поклянись Кораном!
— Но я-то не мусульманин.
— Тогда поклянись своей честью!
— Я клянусь своей честью пред изначалием мира и землёй долины, её священным источником и моим другом Хакимом, что сказал правду: вампиры служили Соколам по принуждению, и теперь, обретя защиту от их власти, ответили Соколам отказом.
— На такой клятве не лгут, — сказал Хаким. — Солгавшего ждёт смерть немедленная и жестокая.
— Ну так подожди с полчасика, — улыбнулся Славян, — если не подохну — значит сказал правду.
— Ты ещё шутишь. На смертной клятве!
— Я и на дыбе шутил. Особой разницы не вижу.
— Славян… Если хочешь, убей меня за боль, которую я причинил тебе в крепости, убей как захочешь, но скажи: вампиры — это правда люди? Мне не надо клятв, просто скажи.
— Вампиры — такие же люди, как и мы с тобой.
Хаким присел к источнику, выпил воды, умылся. Иблис забери этого рыжего тощего европейца! Свалился на его голову… Даже в Весёлом Дворе так трудно не было как с этим… с этим чирьём на сидячем месте, чтоб его иблис в ад утащил! И тут же захолодело сердце — а ну как действительно утащит. Хаким представил, что тогда сделает с иблисом — очень подробно. Повторил ещё раз, чтобы не забыть ни одной мелочи, когда дело дойдёт до воплощения. И сказал:
— Славян, в следующей жизни я тоже хочу быть твоим другом. Ты согласен?
Мешанина из мусульманских, буддийских и зороастрийских верований, составляющая религию местных племён, Славяна давно не удивляла.
— Я буду очень рад, — сказал он. — Только давай встретимся как-нибудь получше, без Соколов и беготни по пескам?
— Само собой. А ты знаешь, в Совещательных Палатах до сих пор галдят.
— Не сомневаюсь, — фыркнул Славян. — По-моему, эти люди не способны договориться даже о том, какая рука у них правая, а какая — левая.
— А мне их жаль. Сам не знаю почему.