Райские псы
Шрифт:
Да и сами Колумбы (братья, сыновья, племянники и кузены Адмирала) числились среди недовольных и на каждом углу поносили сюрпризы райской жизни. Они покинули Геную в жажде прославиться и разбогатеть, о чем Адмирал так написал в послании к королям: «Теперь первооткрывателями мечтают стать даже ткачи».
Джакомо Рико и другие генуэзцы из Транснационального агентства видели: дни проходят, а доходных дел не прибавляется. Рай держался за свои земли по всем законам маркетинга. Как опытные специалисты, они убедились, что наступил момент «нулевого роста». Момент нежелательный и тревожный. Но пока донесений об этом в Центр отправлено не было.
Недовольные предприниматели,
Франсиско Ролдан, человек из стражи Бартоломе Колумба, смуглый субъект с большими усами и длинной шевелюрой, стал вдруг заметной фигурой.
Он нагло присвоил себе звание «полковника» (итальянская выдумка, мало известная в те времена в Испании). Обильно украсил куртку нашивками, начал носить прусский шлем, увенчанный наконечником копья.
В любовницы взял Дьяволицу. И руководил заговором из ее «полевого» борделя, построенного для них ангелами на отмели, прозванной Каменным Мысом.
Ролдан принимал посетителей лежа в гамаке, покуривая большие сигары и попивая крепкий напиток из манго. Он обливался потом, ибо ни за что не хотел скинуть куртку, на которой были прилеплены эполеты с золочеными кистями, снятыми с переносного алтаря (теперь он покоился на складе).
Именно там, в борделе, начал рассуждать Ролдан об «отечестве и достоинстве».
Очень быстро превратился он в лидера. Восхождение его было стремительным и неудержимым.
Да, сопротивление чувствовалось. Но все же Декреты входили в жизнь. Законной власти пока еще подчинялись. Учрежденная Адмиралом райская нагота мало-помалу пробивала брешь в стене унаследованной от дедов и прадедов стыдливости. Медленно вступали пришельцы в период коллективной «открытости». И казались только что вылупившимися из своих кирас и костюмов. Потому и выглядели не столько голыми, сколько неполноценными существами, ощипанными курицами. Бледность их тел, многие годы не видевших света, была вызывающей. Катакомбы, в которые вдруг ворвались ненавистные солнечные лучи.
Уже через две недели перестали они, глядя друг на друга, краснеть. И как это обычно происходит, возник авангард наглого бесстыдства и арьергард — консервативный, откровенно враждебный Декретам. К нему примкнули Буиль, Нуньес де Мендоса илюди благородного звания, а также полковник Франсиско Ролдан. На тайные собрания он являлся — и это приходилось сносить! — под руку с Дьяволицей. Теперь она одевалась в черное, носила на груди камею «мадам», ремесло оставила и часто заговаривала о «хозяине». А племянниц, касика Беккио Дьяволица обучила нескольким ходовым приемам: стилю «собачка» и «герцог Омаль».
Нельзя не отметить, что предписанная Адмиралом и поддержанная Сведенборгом любовь без страданий и страсти вылилась на деле в безудержную вакханалию. Возникло увлечение повторением, погоня за количеством. Разве так подобает вести себя в Раю? Люди добропорядочные, вроде Лас Касаса, надеялись, что помрачение скоро рассеется, что все вернется в нормальное русло. Насытится и утихнет свора голодных псов, которых долго держали в клетке и всех разом выпустили на волю. (Со времен потери Константинополя не видели они нагого тела и не знали свободной любви!)
Прошло несколько дней, и наступило пресыщение, пустота. Да и силы начали иссякать. Тем не менее вновь и вновь поднимались они на дрожащие ноги, чтобы вновь бежать за ангелицами и вновь опрокинуть их на песок.
Да, оказывается, у организма были жесткие пределы. И это вызывало растерянность
Церковь переживала тяжелые дни. Падре Скварчиалуппи, всегда верно-послушный, преданный ученик святого Августина и святого Фомы, вдруг повесил сутану на дерево. И присоединился к всеобщей вакханалии. А за ним еще четыре семинариста. Сначала к ним отнеслись с интересом, ибо они принесли кое-что новенькое — кое-какие порочные семинарские штуки. Но вскоре и это надоело. Все опять свелось к повторению. Скука!
Дезертирство Скварчиалуппи — и не менее возмутительное поведение Лас Касаса, поддерживающего Адмирала, стали причиной яростных богословских баталий. Каджиан и Пане считали, что оба отступника должны быть отлучены от церкви, ибо слугам Господним не пристало ходить голышом даже в Раю. Скварчиалуппи защищался. Он рассуждал о различии между Раем Небесным, где блаженные воскресают в телесной оболочке, но без постыдных желаний — будь то плотские утехи или чревоугодие (святой Фома), и Раем Земным, куда и привел их Адмирал. Обычаи Рая Земного подробнейшим образом описаны святым Августином в «Граде Божием». Здесь имеет полную силу закон «плодитесь и размножайтесь», возвещенный Иеговой в Бытии (1,28). Да, именно эти строки рассеяли сомнения Скварчиалуппи и вдохновили его на любовные подвиги. Да, он разделял воззрения Сведенборга.
Иерархи, с досадой выслушав перебранку, назвали спорщиков тайными иудеями и неисправимыми милленариями [77] . Приговор был оставлен in suspectis [78] , а инквизиторские пытки и костер откладывались до той поры, когда будут отменены Декреты генуэзца (это наступит весьма скоро!).
Ролдан же хотел действовать без проволочек, его с трудом уговаривал повременить падре Буиль.
У иберов меж тем возникли проблемы весьма конкретного свойства. Как сделать более соблазнительными прекрасные тела голых ангелов, которые с улыбкой исполняли любые прихоти богов? Как из глупого пресного послушания извлечь радость насилия?
77
Секта, члены которой верят, что Христос воцарится па земле за тысячу лет до Страшного суда.
78
Здесь: под вопросом (лат.).
Всего нескольких дней хватило, чтобы тоска по Греху и по Злу стала просто невыносимой. Все сводилось к безвкусной механике, о которой неинтересно было даже рассказывать. Традиционные садо-мазохистские игры вдруг лишились нужного им пространства.
А из глубин новых земель все прибывали караваны девушек, и каждая с радостью готова была отдаться пришедшим из-за моря богам.
И тогда произошли первые странные события, первые преступления на сексуальной почве. Затем они стали множиться и достигли невиданного размаха. Падре Лас Касас записал: «Люди не могли удержаться от нападений, похищали островитянок на глазах у отцов, братьев, супругов, убивая при этом и грабя».