Райский Град
Шрифт:
Биосферолог спохватывается, шарит в ячейках на груди бронекостюма и достаёт записывающее устройство.
— Лес, эм… — начинает бормотать он. — Высокие деревья, несмотря на низкое содержание кислорода. В их густой кроне обитают маленькие птицы…
Дрон несётся в сторону горы. С каждым километром всё чётче вырисовывается её геометрически правильный контур: похоже на хвост капли, резко расширяющейся книзу и пропадающей в лесу. Спустя ещё несколько километров этот острый купол обрастает белым узором. Теперь ясно видно, что весь его периметр испещрён причудливо закрученными линиями сквозных
Доктор замолкает в раздумьях, описывать ли это чудо, но тут лес заканчивается, и дрон попадает в город.
Если вид с орбиты удивил Илвана, то это просто поражает. Здания, будто сплетённые из золотых веток, в то же время цилиндрической формы, возвышаются над широкими озеленёнными улицами. Те до отказа заполнены народом.
— Гуманоиды с ярко-жёлтой кожей, — бормочет биосферолог. — Носят что-то вроде серых туник… ноги и руки пропорциональные, лицо не разглядеть… рост…
— Метр, может чуть выше, — подсказывает капитан, попыхивая сигарой.
Дрон приближается к центру города. С высоты заметно, что тот построен в виде идеального овала, а улицы несколькими ярусами спиралей сходятся в середине. Очень необычная и непонятная человеку архитектура.
Наконец, дрон над пиком золотого купола. Из расчёта времени, затраченного на полёт, выходит, что длинный радиус города равен пятидесяти километрам. Отсюда, на высоте тысячи метров, открывается невероятной красоты вид. Большое жёлтое солнце, подходящее к зениту, бросает лучи на город, и от этого кажется, что он горит золотым огнём. Невысокие дома-цилиндры в пригороде к центру вырастают до размеров небоскрёба. Все они просвечивают насквозь: хитросплетение золотых «веток» образует множество овальных окон, сквозь них видно копошащихся жителей.
— Дрон, сканирование, — приказывает капитан и, увидев данные и 3Д модель, присвистывает.
Доктор, не дожидаясь приглашения, сам заглядывает в панель. Город уходит под землю на километр, причём нижний зеркально повторяет форму верхнего. Похоже на улей, но в тысячи раз больше. На уровне интуиции появляется уверенность, что все улицы, проходы, тоннели, трубы, дороги, здания, да и сами жители объединены в точную, выверенную до мелочей систему. Но чтобы понять её, разобраться во всех инженерных хитросплетениях конструкций и попытаться воссоздать, нужно учредить целую науку.
— Вот это архитектура… — выдыхает биосферолог, совершенно забыв о своей миссии на этой планете. — Как они всё это возвели? Великий Император, даже наши инженеры на такое неспособны! Это… это просто гениальное произведение искусства!..
— Таких городов несколько сот по всей планете, — говорит капитан, не слушая доктора. — Население каждого до тридцати миллионов… Это ж сколько дней их выкашивать? Хотя, можно и быстро…
— Кевин? — Биосферолог смотрит удивлённо и настороженно. В животе с каждой минутой становится всё тяжелее. Вроде, на борту должен быть туалет… — Вы всё ещё намерены уничтожить эту цивилизацию?
Капитан не отвечает. Он будто вообще не услышал вопроса. Задумчиво выпуская дым, смотрит на этот город, — детище бога инженерии — озадаченно
— Кевин! — вскрикивает доктор.
Тот, всё смотря на стекло, спокойно говорит:
— Господин Илван, пожалуйста, занимайтесь своей работой. На панели есть информация обо всех формах жизни, обнаруженных при сканировании.
Но доктору это безразлично. Странно, он удивляется самому себе. Всю жизнь подчинялся приказу начальства, а теперь что?..
— Ну уж нет, — говорит он. — Вы… вы не посмеете! Да это преступление! Против… против человечности! Нет… против искусства!
Тогда капитан наконец переводит сначала сигару, а потом и взгляд на доктора. Хочет что-то сказать, но передумывает. Разворачивается в кресле, встаёт спиной к собеседнику.
— Илван, — терпеливо говорит он, — вы всего лишь учёный…
— Я, в первую очередь, человек! — вскрикивает доктор, вскакивая — в животе что-то неприятно булькает — и тут же, сморщившись, пугается собственных действий.
Тогда капитан поворачивается, опирается локтями о спинку кресла.
— Значит, начистоту, так?
Биосферолог молчит, и Кевин, пристально смотря, продолжает:
— В недрах этой планеты миллионы тонн кристаллического углерода. Вы, ввиду своей профессии, даже понятия не имеете, сколько это энергии… и денег. Конечно, мы не изверги, большую половину населения ликвидируем гуманно — быстро и без мучений. Но на шахтах нужны рабочие руки… — Капитан вновь начинает впадать в размышления — уголёк сигары опускается. — Ну а города, по крайней мере центральные храмы, в любом случае уничтожим. Зачем такое рабам?..
— Вы не посмеете, — повторяет доктор неуверенно. Затем берёт себя в руки и взволнованно говорит: — Это же гениальные произведения искусства! Такая инфраструктура, организация… да нам нужно учиться у них! Если вы всё разрушите…
— И что?! — Терпение капитана заканчиваться. — Что тогда?! Какой толк от этих «произведений искусства» нам?! Империи?! Её жителям?! Им давно плевать на свои храмы, музеи, чудесные дворцы, чёртовы парки и так далее, а на чужое и подавно!.. Каждый жирдяй-гражданин хочет только лишний выходной да новый гаджет, чтобы развлекаться в рабочее время! Ну зачем, зачем им ЭТО?! — Он трясущейся от негодования рукой указывает на изображение прекрасного города. — А мы, гвардейцы, ищем эти чёртовы планеты с алмазами, чтобы один из дофигальона населения придурков смог вставить кусочек в свой гаджет и радоваться идиотским картинкам! Да ещё эти полоумные цивилизации… не каждая согласна быть порабощённой!..
— Но они же безоружны… — совсем уже тихо и с последней надеждой проговаривает доктор, вновь почувствовав живот и невольно скрестив ноги. — Да и вообще: если вы так ненавидите жителей Империи, то зачем работаете здесь?..
Капитан тяжело выдыхает дым, смотрит исподлобья.
— Вы непробиваемый идиот, — констатирует он и, прислонив палец к уху, говорит: — Давайте, ребята, по байкам. Веселье начинается.
— Кевин! — говорит доктор, шагая вслед за капитаном по коридору каюты и украдкой стреляя глазами в поисках уборной. — Я лечу с вами!