Райское Местечко
Шрифт:
Наконец мы сели на посадочном поле Марсианского Южного Завода Двигателей. Конечно, все его называют МЮЗД, или просто – Завод. Это на самом деле не просто один из марсианских заводов, это – самое большое предприятие на Марсе, он занимает площадь, равную площади существовавших когда-то в Европе стран Бенилюкс, как я помню еще из школьного курса. Завод расположен в довольно высоких южных широтах, подальше от экваториальных лесов и морей, от зон туризма и от марсианских мегаполисов.
Шесть крупнейших марсианских городов Берроуз, Аркадия и Борисполь, названные в честь Аркадия и Бориса Стругацких, Ли, Смит и, конечно, столица Бредбери носят имена древних писателей-фантастов, указавших человечеству место для его второго
Основная масса и постоянных жителей Марса, и туристов сосредоточена в том полушарии, где находятся столица и главные достопримечательности Марса: колоссальный потухший миллионы лет назад вулкан Олимп, 23 километра высотой, и еще три вулкана чуть-чуть поменьше, а также Долины Маринера, грандиозный извилистый каньон длиной 6000 километров, шириной 160 и глубиной 10 километров. Редкий человек не посетил хотя бы раз в жизни эти чудеса природы, не искупался бы в мелких теплых рукотворных морях экваториальной зоны, не половил рыбу и не поохотился в тихих заросших тростником заводях Марса, не прогулялся по широким улицам марсианских городов, до сих пор покрывающихся в сезон осенних бурь слоем тончайшей красной пыли.
МЮЗД находится в другом полушарии, и праздных посетителей здесь не бывает. Но «посадочное поле» Завода показалось мне не многим меньше космопорта в Бредбери. Понятно, что на поле стояли под погрузкой-разгрузкой несколько средних транспортов. Я насчитал семь, что совсем немало даже для крупных земных портов. Но и пассажирских судов тоже хватало.
Сели мы, как я и прикидывал еще вчера, в начале одиннадцатого утра. Здесь была поздняя осень, тусклый свет низкого солнца казался розовым из-за мелкой снежной взвеси в воздухе, которая впитала в себя неизбежную мельчайшую красноватую пыль. По полю мела поземка, и у всех препятствий ветер наметал сугробы колючего снега, бросал в лицо острые царапающие снежинки.
Мы с Мелиссой, спустившись по пандусу, молча ждали глайдер, который должен был отвезти нас к куполам заводоуправления. Белоснежная шуба Мелиссы постепенно приобретала розовый оттенок из-за снега, оседавшего в мехе. В складках цвет становился более насыщенным, и мне на мгновение показалось, что это не игра цвета, а тоненькие струйки крови, стекающие по ее фигуре. Мне стало не по себе, хотя сам я выглядел, конечно, точно так же.
Наконец, подъехал глайдер. Встречали Мелиссу сам, естественно, директор, господин Токава, и элегантная молодая женщина с красиво уложенными короткими черными волосами. После официальных приветствий и представлений женщины обнялись.
– Мелисса, как я рада тебя видеть!
– Лара, ты прекрасно выглядишь!
И так далее.
Наконец мы разместились в глайдере, Женщины на заднем сидении тихонько продолжали щебетать, директор невозмутимо смотрел прямо перед собой, а я с интересом смотрел в окно.
Минут через пятнадцать мы подъехали к центральным куполам Завода, расположенным недалеко от северной границы заводской территории. Три больших сфероидальных купола пересекались метрах в тридцати от земли и покрывали пространство в пару десятков гектаров. Я обратил внимание, что по каждому куполу снаружи непрерывно по снижающейся спирали двигались устройства очистки, но все равно прозрачные купола имели отчетливый розоватый оттенок. Я подумал, действительно ли «марсиане» видят жизнь «в розовом свете»? Или «красный Марс» приводит со временем к психологическим расстройствам? Ответ я получил сразу, как только мы вошли под купол. Все внутреннее пространство было выдержано в насыщенной сине-зеленой гамме, а земные растения, деревья и кусты, росли повсюду, в самых
Директор сказал Мелиссе, что будет ждать в своем кабинете, пока мы устроимся в гостевых апартаментах. Лара пригласила нас следовать за ней. Мы поднялись на лифте и попали в гостиницу, занимавшую, похоже, весь немаленький этаж. Из большого холла коридоры вели в несколько номеров. Каждый номер, как я чуть позже выяснил, состоял из гостиной, пары спален, кабинета, бара и ванной комнаты. Мы с Мелиссой и Ларой прошли в первый попавшийся номер. Помещение было оформлено в стиле, если я не ошибаюсь, позднего барокко – или рококо? – и не имело ничего общего с атмосферой комфортного уюта коттеджей Мелиссы. Бьющая в глаза роскошь не могла скрыть безликости временного обиталища. Или я стал что-то слишком восприимчив ко всяким мелочам?
Как только мы остались одни, Мелисса и Лара замолчали и несколько секунд постояли, будто к чему-то прислушиваясь. После этого они с некоторым облегчением опять заговорили, но этот разговор уже ничем не напоминал дамское щебетание.
– Лара, познакомься, Алекс – мой Потенциал, два дня назад прошел через «РЛ-46».
Лара тихонько ахнула.
– Алекс, Лара – официально – руководитель группы протокола МЮЗДа, это ее нынешняя роль. Ты уже, наверное, догадался, что Лара – селфер, она – сотрудник Департамента «КР» и неофициальный представитель Космофлота на Заводе. Ты сейчас устраивайся в соседнем номере, нам здесь придется сегодня переночевать, а Лара пока мне быстренько расскажет обо всем, что мне надо знать до разговора в дирекции. Выходи в холл минут через десять.
Я пошел устраиваться в соседний номер, такой же роскошный, как и номер, который заняла Мелисса. Я не стал разбирать кофр, только убрал в шкаф куртку, умылся и причесался. Мне все время казалось, что на зубах поскрипывает песок. Но это, конечно, мне только казалось.
Через десять минут я вышел в холл, присел в одно из вычурных кресел и стал ждать Мелиссу.
Она не сообщила мне о цели своей поездки на МЮЗД, а я, естественно, не стал ее спрашивать. Но не думать об этом я не мог. Моя обострившаяся за последнее время наблюдательность наталкивала меня на два вывода. Во-первых, мне почему-то казалось, что Мелисса приехала сюда совсем не для инспекции. Ей-богу, сам не знаю, почему я пришел к такому умозаключению. Во-вторых, у меня возникло ощущение, что Мелисса чего-то ждет, что она в чем-то не уверена и беспокойство ее в течение последних суток постоянно растет.
Наконец Мелисса и Лара вышли в холл, и мы направились в кабинет господина Токавы. Лара осталась в приемной, а мы с Мелиссой расположились за большим столом в обширном кабинете директора. Господин Токава начал обстоятельно рассказывать Адмиралу о планах, поставках материалов и комплектующих, об отношениях с поставщиками, о развитии технологической базы производства, кадровых проблемах и прочая, и прочая, и прочая. Я слушал в пол-уха. Все эти проблемы мало отличались от моих быльгх капитанских забот, и вникать еще и в чужие аналогичные трудности было выше моих сил. Я искренне пожалел Мелиссу, хотя она слушала все это с видимой заинтересованностью. Когда дело дошло до перспектив развития Завода, я отключился.
Сознание вернулось ко мне, когда мой слух уловил кодовое слово «обед». Директор предлагал пообедать в его маленькой столовой, расположенной рядом, прямо за стеной кабинета, а потом продолжить совещание в расширенном составе. Но Мелисса не согласилась, она сказала, что предпочитает обедать в общем зале, чтобы самой убедиться, что со снабжением Завода продуктами дело обстоит так хорошо, как только что рассказывал господин директор. Мне показалось, что эта идея директора не вдохновила. Но возражать он не стал.