Райское молоко

Типтри Джеймс

Приборы указывали на приближение меридиана, и вдруг в голове у Тимора прояснилось.

– Но они же мертвы!
– воскликнул он.
– Я не хочу этого видеть. Не надо туда лететь!

Сантьяго не обращал на него внимания, продолжая следовать намеченным курсом. Тимор вскочил, схватил его за руки, но резкий удар бросил его на место.

– Что тебя так беспокоит? Почему ты уверен, что они все мертвы?

Тимор открыл рот и снова закрыл его. Почему он так уверен? Казалось, его мозг освобождается от панциря. Кто сказал ему

об этом? Он был еще совсем маленьким. А может быть, все это ошибка?

– При каком условии они примут нас дружески?
– Взгляд Сантьяго не отрывался от приборов.

– Дружески?
– Тимор сам испугался вспыхнувшей в нем радости, неудержимой и опасной. Живые. Возможно ли это?
– Ах, да.

– Может быть, после той болезни они не захотят иметь с нами дела?
– настаивал Сантьяго. Он приступил к контрольной проверке.

– Подожди, я только удостоверюсь, функционирует ли наш АМБАКС.

Тимор почти не слушал его, он двигался, как. зомби на строевой подготовке. Наконец Сантьяго затолкал его под душ.

– Помойся. Вдруг ты встретишься с друзьями.

Ему казалось, что он летит со скоростью, не меньшей, чем скорость корабля, подхватываемый волнами то радости, то страха. Тимор сосредоточился на том, как они с Сантьяго вступают в пустые города. Нет музыки, только остроконечные шпили, да... и его несчастный любовник увидит все, что осталось от того мира.

Они тормозили. С одного борта светилась зловещая звезда, исчезла и вновь появилась.

– Вон та, третья.

Они почувствовали действие гравитации. Тимор заметил большое скопление звезд на экране.

– Это Рай.

Они совершали посадку на планету Рай.

– А где же города?

– Под облаками.

– Здесь девять десятых всей поверхности занимает океан. Я не вижу ни дорог, ни полей.

– Верно. Они им не нужны. Открытые пространства предназначены - были предназначены - для занятий спортом или для танцев на воде.

– Вон там просвет. Спускаемся к морю.

После включения тормозной системы загудело сигнальное устройство. Сантьяго заткнул его. Они попали в сплошное облачное месиво, которое постепенно рассеялось. Потом, притянутые нитями гравитации, они совершили посадку в мире, наполненном тусклым рубиновым светом.

Перед ними расстилалась гладкая молочно-белая поверхность - море. Плоский берег, кое-где покрытый низкими зарослями папоротника. И длинная стена с бойницами. Стена потрясла Тимора. Этого не могло быть, но это было.

Сантьяго нахмурился, недовольный таким началом.

– Что это они выдумали? Это что, средство от заразы?

Тимор почти не слушал его.

Запоры люка поворачивались, и это вращение словно ввинчивало его в прекрасное, тускло-гранатовое свечение атмосферы планеты.

– Вот здесь ты не соврал, новичок.

Люк открылся, и они вступили в рай. Живительная влага хлынула в легкие Тимора.

– Ну и духота. Ты уверен, что

здесь можно дышать?

– Пойдем. В город.

– А где же твои шпили?

Тихое мелкое море мягко плескало в берег. Тимор терпеливо потянул Сантьяго за руку, почувствовал, как тот споткнулся.

– Пойдем.

– Где же город?

– Идем.
– При тусклом свете они продрались сквозь заросли фруктовых деревьев. Море, глубиной едва во щиколотку, плескалось у них за свиной.

– И это называется городом?

Тимор смотрел на приземистые стены с бойницами, освещенные лишь сумерками. Они показались ему ниже, чем были когда-то. Но ведь и он был ребенком.

– Его покинули, и он превратился в прах.

– А это что за пакость?

Серые отвратительные существа появились из-за стен и приближались к ним.

– Это... это, должно быть, слуги, - ответил Тимор.
– Рабочие. Видимо, они не умерли.

– Они что, помогают этим Кроттам быть похожими на людей?

– Нет-нет.

– А это? Ведь это ничто иное, как грязные хибары.

– Нет, - упрямо повторил Тимор. Он двинулся вперед, таща своего друга за собой.
– Смотри, они разрушились от времени.

– За семь-то лет?

В ушах Тимора зазвучала негромкая музыка. Трое существ приблизились к ним ближе остальных. Они были такого же сизо-серого цвета, как и одежда Тимора. Только на локтях и коленях кожа была не шелковистая, а огрубевшая. Они раздвинули ноги. Между ними, под отвисшими животами болтались гигантские гениталии, оставлявшие в мягкой почве тройные борозды. У третьего посреди туловища проходил ряд огромных сосков. Их черно-голубые овальные лица издавали мягкие протяжные звуки.

Он встретился взглядом с их покрытыми золотистой коростой, печальными, как у жаб, глазами. Все вокруг дрогнуло, стало прозрачным, Музыка...

Внезапно на него обрушились жуткие, негармоничные крики. Тимор завертелся. Иноземец радом с ним смеялся, обнажив зловещие хищные зубы.

– Что же, Кротти, мой приятель! Итак, это Рай!
– вопил Сантьяго.
– Это даже не Кротти. Это еще более низшие существа! Поговори со своими дружками, Кротт, - выдохнул он, - ответь им!

Но Тимор не понимал его. Что-то ускользало от него, что-то очень важное. Что-то уходило из его сознания, и это почти растворило, погубило его.

– Совершенно необходимо, чтобы этого ребенка привели в норму, - произнес он незнакомым голосом.
– Это сын Скаута Тимора.

Но эти слова ничего не означали для него. Так как раньше он слышал свое имя лишь в музыке. Свое настоящее имя, имя его. детства, имя, принадлежащее тем мягким серым рукам и телам в том, первом его мире. Телам, которые научили его любить, все время в грязи, в нежной прохладной грязи.

Существо рядом с ним издало душераздирающие вопли.

– Ты хотел прекрасного!
– и это были последние человеческие слова Тимора.