Райвен

Ливадный Андрей Львович

Но только на мгновенье, потому что ощущения были самыми реальными.

Беатриче Блейз стояла среди буйной зелени зимнего сада. Вокруг остро пахло незнакомыми цветами, во влажном воздухе витали тяжелые, томные флюиды запахов, где-то звонко капала вода, тихие шорохи листвы наполняли пространство под прозрачными сегментами купола, за стенами которого бесновались ветра Гермеса.

Она огляделась.

Две широкие аллеи рассекали площадь накрытого куполом сада на четыре равных участка. Она стояла как раз на перекрестке. Журчание воды

и тихая, мелодичная капель заставили ее сделать несколько шагов.

За разлапистым кустом какого-то растения с широкими веерообразными листьями, которые лениво покачивались в такт слабым дуновениям теплого воздуха, скрывался небольшой водоем. В центре пруда возвышалась угловатая глыба дикого камня, из вершины которой, сбегая вниз маленькими водопадами, сочилась вода.

Дрожь, охватившая Беат в первый момент, понемногу улеглась. Что-то подсказывало ей, что все окружающее великолепие лишь отголосок далекого прошлого. Вероятно, она находилась в той Башне, что еще не была разрушена безжалостным временем и буйством человеческих страстей.

Оглянувшись, она увидела в глубине одной из аллей идущего к перекрестку человека.

Сердце Беат учащенно забилось.

Он знала, что это Райвен.

Фантом.

Она словно окаменела, глядя на приближающуюся фигуру и тщетно пытаясь убедить себя, что этот силуэт лишь продукт ее сознания.

Человек улыбался. Он был не очень высок, широкоплеч и смугл. Черты его лица говорили о воинственности, мужестве и давно позабытом благородстве.

Беат не знала, откуда в ней рождаются подобные ассоциации, но чувствовала, что они никоим образом не навязаны ей.

Просто он жил очень давно, когда средь обитаемых миров еще существовали такие условные понятия, как личная честь.

При жизни этот человек следовал именно таким принципам. Он был воином от рождения и по призванию.

Райвен остановился, не дойдя до нее нескольких шагов.

— Здравствуй, Бетти… — тихо произнес он.

— Райв, это ты? — она стояла на месте, нервно покусывая губы и совершенно не представляя, что ей делать. Она привыкла к иному Райвену, и сейчас между ними существовал барьер.

— Можно сказать и так, — вновь улыбнулся он.

— Где мы?

— Это виртуальное пространство Башни.

— Я так и знала, — Беат подняла глаза. — Ты совершил ошибку, Райв, — с болью произнесла она, глядя на него и пытаясь отыскать в незнакомых чертах смуглого лица образ того Райвена, которого она знала. — Тебе не нужно было покидать Сферу. Я понимаю, что бросила тебя, но это было не нарочно, Райв, пойми!

— Ты ни в чем не виновата, — ответил он, ступив на бархатистый травяной ковер лужайки. Подойдя к пруду, он бросил в воду подобранный с земли камушек. — Наши с тобой отношения попросту опережают время, — грустно усмехнулся он. — Все кончилось еще на Деметре, но ни ты, ни я не были в состоянии понять это ни умом, ни сердцем.

— Ты… Ты не можешь так говорить! — вспыхнула она.

— Могу,

Бетти, потому что я люблю тебя, теперь уже можно произнести это вслух. Это должно было окончиться трагично. Хотя в каждой трагедии есть своя доля здравого смысла, — он повернулся и посмотрел на нее так, что по позвоночнику Беат прошла волна горячего озноба. — Если бы не ты, то я никогда не попал бы сюда, не сделал бы безумного шага, я остался бы машиной и сошел с ума в мире людей, понимаешь?

Она не нашлась, что ответить. Глядя в кристально чистую воду, сквозь толщу которой просматривалось дно, она думала о той незримой черте, перешагнув которую два мыслящих существа вдруг начинают воспринимать друг друга в ином свете.

Райвен был прав. Пока они сотрудничали и оставались друзьями, все шло своим чередом. Но в минуту смертельной опасности, спасая друг друга, их сознания вдруг изменились. Человек и машина оказались настолько близки друг другу, что это чувство перешагнуло грань противоестественного. Им была уготована злая судьба.

— Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом. Плох тот человек, что не мечтает уподобиться богу и жить вечно. Плох тот робот, что, обретя сознание, не стремится уподобиться своему создателю, — произнеся это, Райвен вдруг отвернулся. — Когда-нибудь люди уподобятся машинам, а машины станут неотличимы от людей. По-моему, этот процесс неизбежен. Два сознания сольются в одно, и тогда, кто знает, быть может, для наших далеких потомков станет доступно новое чувство.

Беат слушала его, а в горле стоял жаркий, удушливый ком.

— Райв!

Он повернулся.

Это был безотчетный порыв. Беат просто не могла больше вынести душивших ее чувств. Сделав шаг вперед, она вдруг обвила руками его шею, не чувствуя струящихся по лицу слез, и прильнула к нему.

— Я люблю тебя.

Ни он, ни она не знали, какой отрезок вечности длилось это самое мгновение.

Их губы встретились. В виртуальном мире для них не существовало преград.

Это было то место, где сбылись все самые горькие и тщетные мечты.

— Ты будешь иногда прилетать ко мне, Бетти? — глядя куда-то в сторону, с болью в голосе спросил он.

— Конечно, Райв… Обязательно… Часто…

Он вдруг еще сильнее прижал ее к себе.

— Я боялся, что ты не примешь меня такого.

Она тихо и счастливо засмеялась.

— Глупый. Я ведь любила твою суть, твою душу.

Беат почувствовала, как вдруг напряглись его мышцы.

— А ведь я узнал кое-что о себе, — внезапно признался он.

Беат подняла заплаканные глаза.

— Немного, только имя. Когда-то меня звали Инвар. Я был другом наследника этой самой Башни.

— Ты можешь копаться сколько угодно в своем прошлом, — ответила Беат, — но для меня ты — Райвен и больше никто, запомни это, ладно?

Он кивнул, прижимая ее к груди.

Его звали Райвен. И он был счастлив.