Раз - невезенье, два - везенье...
Шрифт:
Ратимир заметил нескольких вражеских воинов, кинувшихся на Косту, и встал на их пути. Одного воздушным ударом сумел добить сам маг. Остальных воин уложил на землю, кого убив, кого просто ранив в разные части тела.
Тут неожиданно со стороны дороги прилетел тяжелый еле заметный шар, попав прямо в Косту. Он, не дойдя до него всего лишь немного, рассыпался брызгами воды и вспыхнувшей в темени разноцветной радугой. Заодно капли воды разлетелись во все стороны небольшим дождем, осыпав и Ратимира с ног до головы. Маг начал валиться на спину. Воин все же успел подхватить Косту, заключив в свои объятия. В ответ на удар вражеского мага воды в ту сторону, похоже, даже неосознанно, полетело Воздушное Облако, успешно, на уровне инстинктов освоенное магом. Ратимир лишь почувствовал
Люди вдруг поняли, что никто не лез в лагерь. Никто ни кидался огнем, ничем больше другим. Враги кончились. Слышались лишь их душераздирающие крики на лугу вокруг лагеря и удаляющиеся голоса обратившихся в бегство. Обезумевшие путники носились во все стороны среди разгорающихся телег. Громко стонали раненые. Плач женщин и детей рвал сердца выживших воинов.
Ратимир осторожно отпустил безвольное тело мага на землю. Прислушался. Коста тяжело дышал. Похоже, он был без сознания. Никаких видимых повреждений в свете полыхающих телег воин не заметил.
– Как он? Живой?
Откуда-то прибежал Сулим. Весь в ошметках, забрызганный кровью, похоже, и сам раненый. Но готовый к бою, крепко державший в руках меч.
– Живой, живой! Только без сознания. Видать, крепко ему досталось. Только вот удивительно, вода его не достигла. И радуга зажглась. Посреди темени. Да!
– Ничего страшного. Маги они живучие. Видимо, защита сработала. А у нас Талана зацепило. Сильно. Норан, правда, только испугом отделался. Сильный, гад, попался. Еле одолели. Видимо, главарь, раз его еще несколько других защищали.
– Да, Коста! Удивил, сильно удивил. Я не думал, что он такой.
– Ладно, Ратимир. Охраняй-ка ты его. Никого к нему не подпускай. А я пойду, узнаю, что там с мальчиком. Милорд не простит, когда очнется, если мы не позаботимся о Салаире.
– Что там с господином Костой? Живой? Не ранен?
Прибежал старший каравана, купец Тимьяр Беруссин. Весь израненный, он, похоже, тоже принимал участие в схватке.
– Живой, милорд, живой. Только без сознания.
– Слава Всевышнему! Если бы не он и его мальчик, легли бы все здесь. А так, поживем пока. Дары Всевышнему принесу, за Косту молиться буду. Ратимир! Никого не подпускай к нему. Храни нас Всевышний, вдруг какой-нибудь недобитый накинется.
Купец убежал. Пинками, кулаками он стал приводить в чувство обезумевших путников. Выжившие наемники стали искать своих раненых и погибших друзей, вытаскивать из-под телег забившихся туда перепуганных детей и женщин.
– Я лекарь! Подтаскивайте всех пострадавших ко мне!
Второй путник, присоединившийся к каравану в Верестянке, в отличие от своего товарища, боевого мага огня, выжил. Погибли и их телохранители. Сгоревшие тела даже опознать было невозможно. Маг воздуха, старший наставник Сервент Берский, обгорел сильно. Но лицо сохранилось. Все-таки сработала защита. Погиб, защищая своего ученика, как сказал один из наемников, оказавшийся в то время неподалеку. Отброшенные защитной волной воздуха Ольвер из Берска и оказавшийся там поблизости Салаир лежали без сознания. Волна огня опалила их одежду, немного пострадали открытые части тела, прежде всего руки. Обгорели волосы, но их лица огонь достать не смог. В огне сгорели еще несколько наемников и пара путников, по неосторожности или от страха выскочившие из-под телег. До трех десятков наемников и охранников каравана сложили свои головы в неравной битве. К ним добавились еще несколько особо боязливых мужчин и женщин, и детей из обычных путников. Практически все воины были ранены, часть из них тяжело. Правда, лекарь пообещал, что приложит все силы, чтобы никто не умер. Остальные, как и два компаньона старшего, забившиеся под телеги, пострадали незначительно. Велик был и ущерб купцам. Пару десятков телег с частью товара были сожжены или разбиты полностью.
Схватка заняла немного времени. Не успела стечь и половина песка из песчаных часов, не прошло даже полвахты, как разбойники были разбиты, обращены в бегство и рассеяны по округе. В самом лагере и рядом
– Шигалу позорная смерть! Сдох, наконец, Шиктан проклятый!
Люди бессменно, и воины, и простые путники дежурили до восхода светила. И когда он, наконец, заалел на небе, все успокоились. Сразу же были посланы конные гонцы в Сакен и близлежащие несколько замков.
Воины, не утратившие боеспособности, собравшись в небольшие группы, принялись прочесывать окружающую местность. Страшная картина предстала перед ними. Весь луг, что со стороны дороги, что со стороны рощи был усеян сожженными и переломанными трупами разбойников. Были и живые. В роще нашлись два полусожженых трупа в характерных накидках магов огня и воздуха. Рядом лежали таласский командир и несколько разбойников. На самой дороге тоже нашлись разбойники, пара убитых и пара израненных. Со слов последних выяснилось, что мага воды Сэлинора, тяжело раненого, унесли десяток уцелевших кавалеристов и разбойников. В итоге сумели собрать еще около пяти десятка трупов и до десятка выживших. Со слов пленных стало ясно, что в нападении принимали участие полусотня кавалеристов во главе самим командиром сводного отряда сотенным исаулом легкой кавалерии Таласской Империи рыцарем Инкаларом Фениром, выжившим и находившимся в бессознательном состоянии, элитным отрядом "Степные волки" и сотней разбойников. Командир воинов герцога барон Эдигар Талариз и маги огня Калвин и воздуха Радин в роще получили неотразимый удар молнии. Главаря разбойников Данкана Маккалуда и его охрану сумели уложить наемники Сулим, Норан и Талан, все израненные, но живые. Судя по одеждам погибших и пленных, сумели уйти всего десяток кавалеристов, несколько воинов из элитного отряда и до четырех десятков разбойников. Разгром был полный. Только одно было непонятно, что это - начало большой войны или очередной пограничный рейд. Пленные ничего не знали. Может, знал рыцарь, но он был очень плох и без сознания. Желающим добить всех разбойников за нападение и смерть их близких, особенно женщин, глава каравана купец Тимьяр Беруссин сразу же осадил:
– Здесь могут быть задеты государственные интересы. И нас по головке не погладят, если мы допустим самосуд. Надо дождаться представителей власти. Только они могут принять решение, что делать с разбойниками.
Вообще-то купец, наверное, в первую рассчитывал на возмещение ущерба и полагающееся в таких случаях за поимку разбойников вознаграждение. Но, учитывая, что были разгромлены регулярные части армии Таласской Империи, скандал обещал быть немалым. И здесь от его правильного поведения зависел и размер дополнительного вознаграждения, который мог выразиться и в деньгах, и в других наградах, например, титула. Тимьяр Беруссин, как дворянин, с оружием в руках защищавшим земли своей страны от иностранного вторжения, мог рассчитывать и на первое, и на второе. Как никак, он был главой каравана, не струсил и все время находился при исполнении своих обязанностей, вдобавок лично сумел сразить пару разбойников, на что есть живые свидетели. И под его руководством воинский отряд при караване вместе с магами сумел отразить коварное нападение. От радужных перспектив у купца радостно заныло сердце.
Первым прибыл лично сам барон Альвано Сакен в сопровождении десятка конных воинов. Он сразу же соскочил с красавца-коня и направился к палаткам и шалашам, где лежали раненые. Увидев своего сына, обгорелого и лежащего без сознания, мужчина побледнел и обратился к сопровождавшему его лекарю из замка:
– Проверь, что с ним!
– Господин барон! Я маг жизни лекарь из школы магии в Верестянке Балит Туренский. Ваш сын жив, и сейчас просто находится без сознания. У него, слава Всевышнему, нет никаких повреждений внутренних органов. Ему сейчас нужен покой. Со временем все зарастет, и кожа будет как новой.