Разбилось зеркало, звеня...

Агата Кристи

— Однако в саду постоянно дежурил наш человек.

— Знаю. Очевидно, одного человека недостаточно. Пока дело касалось анонимных писем, я не уделял этому достаточного внимания. Сама Марина Грегг находится под надежной охраной доктора Гилкриста и мужа. Мне и в голову не приходило, что кто-нибудь, кроме нее, находится в опасности. Я…

Зазвонил телефон. Корниш снял трубку.

— Это «Дорчестер». Мистер Ардвик Фенн у телефона.

Корниш передал трубку Крэддоку.

— Мистер Фенн? Крэддок слушает.

— А,

здравствуйте. Мне передали, что вы просили меня позвонить. Я отсутствовал весь день.

— Должен сообщить вам печальную новость, мистер Фенн. Мисс Зилински скончалась сегодня утром от отравления цианистым калием.

— В самом деле? Чертовски жаль это слышать. Несчастный случай или что-нибудь другое?

— Нет, это не несчастный случай. Цианистый калий был брошен в ингалятор, которым она обычно пользовалась.

— Понимаю… Да, понимаю… — наступила короткая пауза. — А с какой целью, позвольте спросить, вы сообщили мне об этой ужасной смерти?

— Вы ведь знали мисс Зилински, мистер Фенн?

— Конечно. Я был знаком с ней несколько лет, но в близких отношениях друг с другом мы никогда не были.

— Мы надеялись, мистер Фенн, что вы могли бы нам чем-нибудь помочь.

— Чем именно?

— Нас интересует, нет ли у вас каких-либо предположений относительно причины ее смерти. Она чужая в этой стране. Мы почти ничего не знаем о ее друзьях, знакомых и о ее прежней жизни.

— Вы могли бы расспросить об этом Джейсона Радда.

— Разумеется. Мы так и сделали, но существует возможность, что вы знаете о ней что-нибудь такое, чего он не знает.

— Должен вас разочаровать. Мне почти ничего не известно об Элле Зилински за исключением того, что она была чрезвычайно способной молодой особой и очень профессиональной в своем деле. О ее личной жизни я вообще ничего не знаю.

— Следовательно, у вас нет никаких предположений?

Крэддок ожидал услышать решительное отрицание, но, к его удивлению, этого не произошло. Ардвик Фенн молчал. Крэддок слышал его тяжелое дыхание.

— Вы все еще слушаете, старший инспектор? — заговорил, наконец, американец.

— Да, мистер Фенн.

— Я решил рассказать вам кое-что, что могло бы вам помочь. Когда вы это услышите, вы поймете, что у меня были веские причины хранить это при себе. Но сейчас я пришел к выводу, что в конечном счете такой образ действий может оказаться неразумным. Так вот, пару дней назад мне позвонили. Звонивший говорил шепотом. Было сказано следующее: «Вас видели… Видели, как вы бросили в бокал таблетки… Вы ведь не знали, что вас видели, не так ли? Пока это все. Скоро вам скажут, что делать дальше».

Крэддок вскрикнул от удивления.

— Странно, не так ли, мистер Крэддок? Категорически заявляю вам, что обвинение было ложным. Я не бросал таблеток ни в какой бокал, и пусть кто-нибудь докажет

обратное! Это предположение вообще абсурдно! Но звонок этот, кажется, доказывает, что мисс Зилински решила заняться шантажом.

— Вы узнали ее голос?

— Нет. Как же можно узнать шепот? Но это была точно Элла Зилински.

— Откуда вы это знаете?

— Прежде чем положить трубку, звонивший сильно чихнул, а я знал, что мисс Зилински страдает от сенной лихорадки.

— Вы думаете?..

— Думаю, что первая попытка шантажа у мисс Зилински была неудачной — она ошибочно избрала объект. Мне представляется, что позднее она вышла на нужного ей человека. Ну, а шантаж, как вы знаете, — весьма опасная игра.

Крэддок взял себя в руки.

— Большое спасибо за ваши показания, мистер Фенн. Теперь я хотел бы, чисто для проформы, получить отчет о том, как вы провели сегодняшний день.

— Ясно. Мой шофер сообщит вам об этом подробно.

Крэддок положил трубку и передал Корнишу рассказ Фенна. Корниш присвистнул.

— Либо это его полностью исключает, либо…

— Либо это великолепный ход с его стороны. Все может быть. Он человек со стальными нервами — это очевидно. Если Элла Зилински где-нибудь оставила записи о своих подозрениях, то его решительное признание лишает эти записи всякого смысла.

— А его алиби?

— Наверняка оно у него есть. Он может себе позволить заплатить за него крупную сумму.

2

Было уже около полуночи, когда Джузеппе вернулся в Госсингтон-холл. От Мач-Бенхэма он ехал на такси, так как последний поезд в Сент Мэри Мид уже ушел.

Он был в прекрасном настроении. Расплатившись с водителем, он прошел к дому по короткому пути — через кустарник. Дверь черного хода он открыл своим ключом. В доме было темно и тихо. Джузеппе закрыл дверь на щеколду. Когда он свернул на лестницу, ведущую в его комнату, он почувствовал сквозняк. Очевидно, где-то было открыто окно. Впрочем, это его не очень обеспокоило. Улыбаясь, он поднялся по лестнице и вставил ключ в замочную скважину. Он всегда держал свою комнату запертой. Повернув ключ и открыв дверь, он внезапно почувствовал холодное прикосновение стали к затылку. Раздались слова:

— Руки вверх и ни звука!

Джузеппе быстро поднял руки. У него не было другого выхода. Впрочем, у него вообще не было выхода.

Раздался выстрел — затем другой…

Джузеппе упал, так и не упустив из руки ключа…

Бланка оторвала голову от подушки.

Кажется, был выстрел… Она была почти уверена, что слышала выстрел… Она подождала несколько минут. Затем решила, что ошиблась и вновь заснула.

Глава 19