Разбитые маски
Шрифт:
На другой день она все-таки восстановила утраченную справку и передала ее своему адвокату. Судебное заседание должно было состояться в три часа. Ольга уже с двух томилась в коридоре, знакомом до отвращения, до нервной дрожи. То присаживалась на деревянную, отполированную тысячами людей скамью, то вскакивала и выглядывала в окно. Оно выходило во двор, и отсюда было хорошо видно, как подъезжают машины. Вот и адвокат Ирины со своей подопечной. Выходят из новенькой «Волги» и не торопясь следуют к подъезду. Ирина, как всегда, выступает со зловещей грацией богомола, слегка
Ольга поспешила пройти в зал судебных заседаний. Незачем сталкиваться с этой парой в коридоре, там слишком мало места, а она предпочитает держаться от них подальше. Теснота обостряет агрессию, особенно у Ирины.
Ее собственный адвокат уже сидел на своем месте и откровенно скучал. В его ленивом взгляде, подернутом пленкой, как вчерашний суп жиром, ясно читалось, что исход дела ему давно ясен и он ходит сюда лишь из любезности и в память о покойной матери.
– Оба явились, – шепотом сказала она парню. Тот кивнул:
– Уже хорошо. А я думал, она опять заболеет…
– А вот это как раз было бы неплохо, – тихо произнесла Ольга.
Два раза заседания откладывались из-за болезни Ирины. Настоящие это были хвори или поддельные, никто сказать не мог. Ольга знала, что у той множество нужных знакомых – от работников поликлиники до приемной народного депутата, и добыть любую справку ей нипочем. К тому же болела Ирина именно тогда, когда ее адвокат не успевал выправить какие-то бумаги по делу о наследстве.
– Подписали бы вы мировое соглашение, и дело с концом, – все так же скучающе проговорил парень, раскрывая папку и здороваясь с судьей. – Сколько это будет тянуться? Они не торгуются, сами убедились.
– Но у меня нет денег!
– Совсем нет? – не поверил он. – Не найдете каких-то шести тысяч?
– Может, они и «какие-то», для вас это мелочь… А у меня осталось пятьдесят долларов, и на эти деньги мне придется тянуть до зарплаты!
Он явно расстроился.
– Скверно. Тогда это никогда не кончится.
Она хотела ответить дерзостью, заявить, что он сам ничего не сделал для того, чтобы все хоть как-то кончилось… Но промолчала. Ольга ненавидела себя за эту черту. Она часто говорила не то, что хотела, и часто молчала вместо того, чтобы возразить. «Все потому, что боюсь кого-то обидеть, но никто не боится обижать меня!»
Ирина с адвокатом уселись на первой скамье в соседнем ряду. Женщины не обменялись ни единым взглядом. Все было сказано, все ясно. Ольга давно поняла, что та действует не из желания наживы и не затем, чтобы спасти дочь. Таня была абсолютно здорова, это стало известно через общих знакомых. Просто-напросто Ирина не в силах уйти с поля боя и оставить квартиру сопернице.
– Она хочет потрепать вам нервы, – сказал Ольге ее адвокат. Иногда этот меланхоличный молодой человек изрекал довольно толковые вещи. – Поэтому идите-ка лучше на мировую. Оттуда ей обратного хода не будет: хочет не хочет – отвяжется.
И в самый последний момент, когда заседание уже начиналось, в зал ворвался плотный мужчина в растянутом голубом свитере. Ольга изумленно привстала с места, увидев старинного друга семьи. Его
– Ты откуда? – шепнула она, быстро усаживая его рядом с собой. – Я думала, ты в Германии.
– Вернулся, – таким же страшным шепотом ответил тот, быстро оглядывая зал. – Вижу, вижу, Ирка здесь. Ну что? Как у вас с ней дела? Я слышал от…
– Слушается дело… – скучным голосом заговорила судья, и Ольга одернула знакомого. Женщина ничего не успела ему сказать, но ей было приятно, что он сидит здесь, рядом, и она ощущает локтем его живое тепло.
Илья был чуть ли не единственным, кто помогал им с Виталием в трудные минуты. Когда они полюбили друг друга и Виталий ушел от жены, им первое время приходилось скитаться по чужим квартирам. Поселиться с родителями Виталия было невозможно, те встали на сторону невестки, главным образом из-за внучки. Ольга была едва с ними знакома и вовсе не хотела навязываться. Виталии унаследовал эту квартиру куда позже, вскоре после развода…
Илья пустил скитальцев сперва к себе домой, потом на дачу, где они чувствовали себя намного свободнее и были сами себе господа. На этом его благодеяния не кончились. Он помог Ольге, долгое время мыкавшейся без работы, устроиться в престижный лицеи учителем музыки. Там она наконец-то вспомнила, что значит зарабатывать живые деньги. Помог сменить работу Виталию – благодаря многочисленным связям нашел высокооплачиваемое место с перспективой карьерного роста. Оба друга занимались компьютерами, только Виталий программированием, а Илья – продажей. Он обожал что-то устраивать, комбинировать, изобретать, ненавидел покой и застой в делах, «особенно в чужих», как посмеивалась Ольга. Илья помогал им с таким воодушевлением, что даже вел неприятные переговоры с Ириной. Убеждал ее согласиться на развод и признать печальную очевидность – муж к ней не вернется никогда.
– Она орала? Сильно? – спрашивал Виталий друга, когда тот приезжал к себе на дачу на выходные.
– Почему орала? Нормально говорила, – отвечал тот, отмывая руки под колонкой возле дома.
Ольга стояла наготове с полотенцем Она замечала:
– Илья, она просто тебя боится Вежлива только с теми, кого опасается. Подлая натура…
– А что меня бояться? – Он поднимал мокрую голову и вслепую нашаривал протянутое полотенце. – Я с ней исключительно вежлив. Самому противно, до чего любезен…
Илья никак не мог забыть прискорбного эпизода, случившегося много лет назад здесь, на этой даче. К нему в гости приехал Виталии с женой и маленькой дочкой. Виталий привез в рюкзаке бутылку водки, вино, какие-то закуски. Едва гости поздоровались, как Ирине вздумалось зайти к соседке – женщины были знакомы. А когда она вернулась и увидела накрытый стол, а также мужиков, которые порезали неровными кружками колбасу и уже выпивали по первой…
Не говоря ни слова, женщина рванула клеенку за свисавший угол, и все угощение оказалось на полу. Водка выливалась из открытой бутылки, булькая и задыхаясь, и это был единственный звук в наступившей тишине. Мужчины ошеломленно встали, Илья отряхивал брюки, не сводя глаз с Ирины. Оба молчали, так дика и неожиданна была эта выходка.