Разбитые маски
Шрифт:
Им долго пришлось набирать номер квартиры на домофоне, прежде чем откликнулся женский голос из динамика. Услышав, что пришла милиция, женщина страшно возмутилась:
– Хоть в воскресенье оставьте меня в покое! – и дала отбой.
Мужчины переглянулись.
– Что значит «хоть»? – спросил Олег. – Чем плохо воскресенье? Можно подумать, мы к ней каждый день ходим.
– Может, к ней другие ходят. Откуда ты знаешь, что это за дама?
Но в конце концов они все-таки проникли в подъезд следом за какой-то
– Кто? – спросил все тот же женский голос.
– Телеграмма.
– Опять?!
Дверь приоткрылась, и женщина узрела вместо телеграммы два удостоверения. Изучив их, она пожала плечами и впустила гостей в квартиру.
– Проверили пояс? – спросила она, почти не глядя на вошедших. Ирина сосредоточенно размешивала в мисочке жидкое тесто для оладий.
Из дальней комнаты показалась долговязая бледная девочка. Она тоже не выказала ни страха, ни любопытства. Прошла мимо мужчин и скрылась на кухне.
– Какой пояс?
– Потеряли? – возмутилась Ирина. – Так я и знала, давай вам после этого ценные улики! И конечно, ничего не нашли! А где Самохин?!
– Простите, вы Ирина Владыкина? – Женщину удалось перебить с большим трудом. Она кипела от негодования.
– Да! И вы это сами знаете!
– Скажите, кем вам приходится Виталий Иванович Владыкин?
Та прищурилась, обводя мужчин холодным взглядом, будто прикидывала, кого именно убьет первым:
– Издеваетесь? Вы кто такие? Я сейчас позвоню Самохину и все выскажу! Мало того что ничего до сих пор не нашли, так еще лезут с глупостями! Что, следователя сменили?!
После короткой неразберихи и взаимного недовольства удалось немного прояснить ситуацию. Ирина сообщила, что является потерпевшей стороной в деле об ограблении квартиры и потому часто общается с представителями закона. Оперативники, в свою очередь, признались, что явились совсем по другому делу.
– Он мой муж, – ответила Ирина после повторного вопроса. – То есть бывший. Что он натворил?
– Да как вам сказать… Кое-что натворил, конечно. Вы ничего не знаете?
Та покачала головой. Ее темные быстрые глаза обыскивали лица визитеров. Женщина неожиданно занервничала, и это было очень заметно. Она поправила прическу, убрав со лба темную прядь, облизала губы и севшим голосом, совсем не похожим на прежний, пронзительный, спросила, что все-таки случилось.
– Ваш бывший супруг погиб. Вчера он выбросился с семнадцатого этажа.
Она чудом не вылила на пол тесто из миски. Слепо присела на подвернувшийся пуфик.
– Или его выбросили, – добавил Олег. – Ирина… Женщина снова облизала губы. Голос прозвучал так, будто она умирала от жажды:
– Юрьевна.
– Ирина Юрьевна, как давно вы виделись с Виталием Ивановичем?
– Давно, – прошептала она. – Когда, вы сказали, он погиб?
– Вчера. А именно в три тридцать пополудни.
– В
– Таня, иди сюда! Ты теперь сирота!
Последовала бурная истерика, причем рыдала и убивалась только мать, а дочка с угрюмым видом подавала ей воду и корвалол. Потом Таня принесла тряпку и вытерла с пола пролитое тесто. Унесла миску на кухню, вернулась, остановилась рядом с матерью, будто в ожидании каких-то указаний. На мужчин она по-прежнему совсем не смотрела. Казалось, девочка существует в своем мире, параллельном реальности, нигде не совпадающем с ней. Ирину с трудом удалось усадить, она явно предпочитала валяться на полу, стучать о паркет босыми ногами (тапки свалились) и призывать страшные кары на головы неких Ольги и Ильи.
Мужчины переглянулись. Кто такая Ольга, они могли предполагать. Загадочный Илья ничего для них не значил. Сейчас было куда важнее привести в чувство хозяйку. Когда та слегка успокоилась (ей удалось выпить полстакана воды, остальное вылилось в декольте), женщине показали телеграмму:
– Вчера вы получили вот это. Сами расписались?
Она сделала отстраняющий жест, но потом все-таки взяла телеграмму и слабым голосом подтвердила, что действительно получала ее лично.
– Странный текст, – прошептала она. – Я сразу подумала, что случилась беда…
– Когда вам доставили телеграмму?
– Какая разница… – Умирающий голос был похож на шелест сухих листьев. – Где-то в час. Или позже. Не помню.
– Что вы сделали, получив ее?
Женщина вдруг обратила внимание на стоявшую рядом дочь. И неожиданно резко приказала ей уйти в свою комнату и читать то, что задали на лето по литературе. Девочка ушла, громко хлопнув дверью. Ирина вздохнула:
– А что я могла сделать? Кстати, где вы взяли телеграмму?
– Там, где вы ее оставили. Та ощетинилась:
– Прекратите хамить! Что за намеки?! Да, я съездила туда, поговорила с мужем и уехала. Больше я ничего не знаю! Почему вы на меня накинулись? Если он убит, ищите убийцу!
– Во сколько вы туда приехали?
– Я буду говорить только рядом со своим адвокатом, – твердо заявила женщина. – Знаю, знаю, вам очень нужно кого-то сразу засадить! Но я его из окна не выкидывала, если вы на это намекаете!
– Никто не говорит, что выкидывали. Он мог выпасть сам.
– Ага, конечно! – язвительно возразила она. – С какой это стати? Если бы он выпал сам, вы бы ко мне не явились!
Ее странная логика сбивала с толку. Женщину попытались убедить, что ей придется сказать правду с адвокатом или без, но она стояла на своем:
– Я не помню точно! Вдруг скажу, что была там, например, в три, а вы меня засадите! Вдруг его убили точно в три, а? Вы же можете назвать мне любое время для отвода глаз, чтобы я сама себя посадила!
– Ну знаете! – потерял терпение один из оперативников. – Если вы встали в такую позу, значит, будем говорить в другом месте. Повестку вам пришлют.