Разборки с демонами

В конце концов мы вынуждены были покинуть наше жилище и отправиться искать помощь на стороне. Мой господин осознал,

что впервые не может сам излечить себя от недуга. Я считаю, что волшебник должен мириться с таким положением вещей. Итак, мы отправились поиски мага, обладающего достаточным мастерством и ловкостью, чтобы излечить моего учителя, хотя можно дойти до самой Вушты, города тысячи запретных удовольствий, и не встретить мага, который мог бы сравниться с великим Эбенезумом.

Однако болезнь, которую подхватил волшебник и которая заставляла его непроизвольно чихать в присутствии магии, изрядно осложняла нам жизнь. Этот недуг возник вскоре после того, как мой господин вступил в схватку с могущественным демоном из седьмой Преисподней. Эбенезум в итоге изгнал эту тварь, действительно самую ужасную из всех, кого ему приходилось встречать, но победа досталась не даром. После этой схватки Эбенезум чихал всякий раз, когда сталкивался с волшебством в любой его форме.

Мой учитель справлялся с напастью лучше любого другого и продолжал потихоньку заниматься своим ремеслом, по большей части используя живой ум, а не заклинания. Он не раз говорил мне, что магия на девяносто процентов опирается на воображение.

Сейчас тем не менее мне было неспокойно.

Эбенезум шагал впереди меня по едва заметной тропинке в густом, непроходимом лесу. Периодически он останавливался, чтобы я с мешком со снадобьями и прочими тяжелыми пожитками мог его нагнать. Сам же учитель, как обычно, шел налегке, он любил повторять, что руки мага должны оставаться свободными для заклинаний, а мозг — свободным для мыслей.

Но что-то было не так с моим господином. Я заметил это по его походке. Она была по-прежнему стремительной, шаги широкими, но чего-то все же не хватало — уверенности, с которой волшебник идет по тропе, сознавая, что справится со всем, что попадется ему на пути. Сейчас Эбенезум шел слишком быстро, я думаю, он спешил поскорее завершить самое неприятное дело в своей жизни — попросить другого волшебника о помощи. Это могло изменить саму его сущность. Впервые за долгие годы ученичества я опасался за моего учителя.

Эбенезум остановился посреди тропинки и огляделся по сторонам. Нас окружала непроходимая чащоба.

— Должен признаться, Вунт, я обеспокоен, — сказал он и почесал седую шевелюру под колдовским колпаком. — Судя по моим картам и путеводителям, это должна быть густонаселенная местность с оживленной торговлей, богатыми фермами и гостеприимными постоялыми дворами. Это было главной причиной, по которой я выбрал этот маршрут, так как хоть у нас и осталось немного наличных после наших последних подвигов, еще немного деньжат не помешает. — Волшебник хмуро вглядывался в темный лес. — Честно сказать, я начинаю сомневаться в эффективности некоторых моих приготовлений к этому путешествию. Никогда не знаешь, с чем столкнешься в дороге.

По одну сторону тропы раздался страшный треск. Заросли раздвинулись, листья полетели в стороны, мелкая лесная живность завизжала от страха.

— Сгинь! — заорал кто-то из чащи.

Что-то увесистое опустилось между мной и моим господином. Эбенезум чихнул. В воздухе витало колдовство!

— Сгинь! — завопил тот же голос, и темно-коричневый

предмет, опустившийся между нами, снова поднялся в воздух.

Судя по тому, что этот предмет крепился к здоровенной ручище, а та — к плечу, скрытому листвой, я догадался, что предмет этот — большущая дубина. Эбенезум отскочил на несколько шагов вдоль по тропинке, высморкался в рукав колдовской мантии и приготовился послать заклинание, несмотря на аллергию.

Дубина взлетала и опускалась, кроша подлесок. На освободившемся пространстве появился человек. Он был невероятных размеров — ростом выше шести футов плюс громоздкий бронзовый шлем, украшенный крыльями, который делал его еще выше. В ширину этот человек был не меньше, чем в высоту, брюхо его прикрывали доспехи из той же тусклой бронзы.

— Сгинь! — повторил он басом, преграждая нам путь.

Эбенезум чихнул.

Делать было нечего. Я сбросил мешок с плеча и вцепился двумя руками в свой дубовый посох. Человек в доспехах шагнул к беспомощно чихающему волшебнику.

— Назад, негодяй! — крикнул я, взяв ноту повыше, чем хотелось бы, и, размахивая посохом над головой, бросился на злодея.

— Сгинь! — повторил воин, его шипастая дубина встретилась в воздухе с моим посохом и расщепила крепкий дуб пополам. — Сгинь! — Злодей замахнулся снова.

Я нырнул в сторону и поскользнулся на листьях и корнях, устилавших тропинку. Моя левая нога ушла из-под меня, потом правая, и я врезался в прикрытое бронзой брюхо.

— Сги… у-ух! — крикнул, падая, воин. Его шлем ударился о ствол дерева, и больше воин не кричал.

— Скорее, Вунт! — задыхаясь, окликнул меня Эбенезум. — Дубина!

Учитель кинул в меня мешок. Я откатился от бронзового живота и умудрился укрыть в мешке грозное оружие. Маг глубоко вздохнул и высморкался.

— Заколдованная.

Так, значит, это дубина, а не воин, вызвала у моего господина приступ чиха. Я с любопытством оглядел напавшего на нас, а теперь распростертого на земле воина. Воин застонал.

— Быстрее, Вунт! — снова окликнул меня Эбенезум. — Хватит глазеть, свяжи этого парня. Я чувствую, мы сможем кое-что разузнать у этого агрессивного толстяка.

Когда здоровяк открыл глаза, я завязывал последний узел на его запястьях.

— Как? Я еще жив? Вы не убили и не сожрали меня, как делают все демоны?

— Что? — Эбенезум сверху вниз смотрел на поверженного воина, глаза колдуна сверкали от гнева. — Мы похожи на демонов?

Громила на секунду задумался.

— Теперь, когда ты спросил, мне кажется, что не похожи. Но вы должны быть демонами! Это мой рок — всегда сталкиваться с демонами, мое предназначение — сражаться с ними, где их ни встречу, пока я сам не провалюсь в Преисподнюю! — Странный свет блеснул в глазах великана, а может, у него просто дрогнули щеки. — Вы можете быть замаскированными демонами! Может, вы хотите пытать меня — медленно, изощренно, с жестокостью, какая бывает только в Преисподней! Ладно, валяйте, и покончим с этим!

Эбенезум с минуту разглядывал трясущегося воина, запустив пальцы в длинную седую бороду.

— Я думаю, — сказал он, — лучшей пыткой будет оставить тебя здесь, и болтай сам с собой. Вунт, не желаешь поднять свой мешок? Нам пора.

— Погодите! — завопил здоровяк. — Я не подумал, поторопился. Вы и ведете себя не как демоны. И то, как вы повалили меня, — случайный удар в живот! Вы наверняка люди! Таких неуклюжих демонов не бывает!

— Беру свои слова обратно, вы хорошие ребята! — Он вытянул вперед руки. — Но кто-то меня связал!