Разбойник
Шрифт:
Князь отвлекся на секунду, отставляя бесполезную винтовку в сторону, и широко размахнувшись забрасывая последнюю гранату на корму фусты. Не местный новодел, а настоящую боевую осколочную гранату. Шарахнуло так, что одного османа выкинуло за борт фусты, и его тело с громким всплеском приняло море. Но османы упрямо не хотели признавать поражение.
Булат получив удар серпом по корпусу, не устоял на ногах и чуть было не отправился за борт. Сенька в последний момент успел ухватить упавшего татарина за ноги, мертвой хваткой вцепившись в его ичиги, но сил вытащить одоспешенного мужика у парня не было. Андрей пришел на помощь
К тому времени ушкуй практически миновал длинный корпус легкой галеры. Местами ушкуй дал течь, на фусте однозначно был лучник с очень сильным луком, а то и парочка, иначе чем объяснить прошитые насквозь доски бортов ушкуя? И вообще ушкуй своим видом напоминал ощетинившегося ежа. Казалось просто невероятным, что люди на борту ушкуя все еще живы. А в это время гребцы на ушкуе развернулись и корабль быстро шел на сближение с галерой. Андрей успел бросить мимолетный взгляд в сторону ладьи Луки. Воевода уже успел сцепиться с турками — там бой шел на сразу обеих палубах корабликов.
Резанцы по веслам, вовсю лезли на вражеский кораблик, Кулчук с пацанами уже был на борту вражеской галеры, ожесточенно рубился с османами. Без жертв не обошлось, Васко Ворон, княжий воин, который в прошлом году по осени попал в плен и, вместе с другими литвинами перешел на службу к князю, потерял равновесие, получив удар по голове, и споткнувшись о труп убитого османа, свалился за борт. Булькнулся в воду — только пузыри пошли, тяжелый доспех моментально утянул мужика на дно. Как на галере среди прочих оказался Семен — черт его знает. Ведь только что парень был рядом, проверяя жив ли Булат. На фусте серьезного сопротивления не оказали, большая часть команды полегла под пулями и стрелами, а взрывы самодельных гранат сломили волю вражеской команды, осколки посекли капитана и его помощников.
Перебравшись на борт турецкого корабля, Андрей обнаружил заваленный трупами открытый трюм галеры и кучу тел, наваленных у планшира и в центральном проходе между банками гребцов. Раненные стонали, скулили, лишь мертвые молчали, не проклинали судьбу. Мужики бросились тушить разгоравшийся пожар, заливая огонь водой. Кто-то быстренько обдирая трупы, выбрасывал тела за борт, освобождая палубу, где практически не было свободного места, что бы не споткнуться о чей-то труп.
Андрей поднес бинокль к глазам, разглядывая что происходит на второй фусте. Там бой все еще продолжался, немногочисленная команда, оставшаяся в живых при первом натиске его воинов, отчаянно защищала последний рубеж — высокую корму галеры. Все османы без железных доспехов, в одних кожаных куртках, вооруженные ятаганами. Лишь, один из защитников хорошо вооружен, судя по всему — капитан корабля.
Воевода предостерегающе поднял руку, останавливая стрельцов. Капитан галеры без слов понял, что предлагает ему противник — личный поединок.
— Выпендрежник херов Зачем?! — Андрей зло сплюнул на залитую кровью палубу фусты.
Лука Фомич, порою, откидывал такие коленца… Вот и сейчас, Андрей совсем не ожидал такого фортеля от своего воеводы. В благородство решил поиграть воевода… ну-ну. Приказал стрельцам пришить капитана — и все дела.
Чем закончилась схватка предводителей ему не дали досмотреть. Кулчук настойчиво теребил локоть князя, указывая на поднимавший паруса барк.
— Уйдет! — с сожалением в голосе сказал он,
— Сенька! — Андрей удивленно уставился на невесть откуда взявшийся барк и крикнул звонким голосом, показывая парню на корабль.
Братья поняли государя без слов. Оставив татар на захваченной галере, Андрей бросился в погоню за уходящим кораблем. Шанс догнать барку был велик. Паруснику нужно время развернуться, что бы удрать, а на ушкуе — перекинули руль и бросились в погоню, идя на веслах. Если поднажать, то они вполне успеют перехватить беглеца.
В бинокль, отчетливо видно, что команда барка слишком малочисленна. Троим матросам по шустрому не управится с парусами, четвертый стоял за штурвалом.
Младший из братьев, с двух выстрелов из снайперской винтовки снял рулевого, корабль лишившись управления рыскнул, потеряв ветер. Гребцы на ушкуе поднажали, выкладываясь в полную силу, и уже вскоре парни закинули прихваченные на фусте кошки на высокий борт барка, а взобраться на корабль дело техники, но сам Андрей не рискнул бы (еще бы в полной-то броне!), без него есть кому удаль показывать.
Парни надавав подзатыльников туркам, спустили парус и корабль лег в дрейф. Турецкие матросы по своей малочисленности даже не думали сопротивляться, покорно дали себя повязать.
Кораблик оказался венецианским, в трюме барка сидела плененная турками команда. Среди освобожденных пленников, один оказался очень и очень назойливым.
Упитанный брюнет с настоящим римским носом, с горячностью уроженца Кавказа, рвался в каюту капитана, где сейчас хозяйничал Андрей. Каюта — это громко сказано! Клетушка в которой три человека с трудом уместятся из-за малого пространства, где большую часть занимали небольшой дубовый стол и узкая кровать. В капитанской каюте в общем-то ничего ценного не было — турки вычистили все подчистую.
Андрею надоело слушать вопли буяна, и он покинул капитанскую каюту намереваясь выяснить, что надо бузитеру.
На палубе корабля, итальяшка что-то энергично втолковывал братьям, отчаянно жестикулируя, энергично помогая себе непропорционально длинными руками. Эти руки резко контрастировали с очень короткими ногами человека, ибо его рост определялся по шаблону — метр с кепкой. Про кепку — это так, к слову пришлось. Конечно, никакой «лужковской» или иной кепки и в помине не было, зато имелся в наличии ночной колпак на голове, с кисточкой, все как положено. Такой колпак Андрей однажды видел в кино. Все-таки люди снимавшие советское кино были (или будут?) профессионалами во всем, особенно в мелочах, в деталях.
К счастью, Андрей успел взять несколько уроков венецианского диалекта фряжского языка у москвича, и уже относительно понимал через слово, о чем толкует толстопуз в длинной, до пят, ночнухе и с дурацким колпаком на голове, делающего его похожим на одного хорошо известного персонажа из фильма. Сходство было столь велико, что Андрей не мог смотреть на итальянца без улыбки.
То, что итальянец — патрон корабля, Андрей быстро понял, а вот все остальное оставалось непонятным, слишком быстро мужик говорил и слишком много жестикулировал. С горем пополам, совместными усилиями с братьями, они выяснили, что у незадачливого торговца османы забрали дочь, а так как он тыкал пальцами на захваченные фусты и предлагал дукаты, то все стало ясно.