Разбойник
Шрифт:
– Клянусь своей трижды поганой репутацией, если б я не знал тебя, решил бы, что ты провёл здесь всю жизнь! – снова заговорил разбойник. – Ты здесь был тысячу раз, надо полагать?
Квадунгурарашава ущипнул его плечо. Чиж усмехнулся.
– Ладно-ладно, потом поболтаем, уговорил… Но мне всё равно интересно: где же наш альт? Должен бы важно выхаживать по крепости, погонять перед собой жалких людишек… Неужто спрятался?..
– Стой!
Чиж резко остановился, так что лиглингу пришлось крепко вцепиться в его пояс. Квадунгурарашава
– Я не помню твоей наглой рожи, – заявил низкий голос, очевидно, принадлежащий обладателю тяжёлого шага.
– Это вполне объяснимо! – с очевидно слышной улыбкой ответил Чиж. – Мало разве всяких искателей приключений прошмыгнуло мимо вас за этот день?
– Такую накидку, как у тебя, мы бы запомнили, – многозначительно заметил другой, неприятный, будто скользкий голос. – Кто ты?
Квадунгурарашава замер так, что, если бы кто-то нашёл его таким в лесу, решил бы, что лиглинг умер. Может, у него будет шанс ускользнуть, когда стражники разделаются с разбойником…
Чиж глубоко поклонился, чуть ли не коснувшись рукой земли.
– Зовут меня просто: Варнурат. А пришёл я за тем же, за чем и все достойные люди в этом форте: попытать своего счастья в богатых лесах Давории!
Казалось, разбойник был абсолютно спокоен, почти невозмутим. Квадунгурарашаве же хотелось уже бежать, как можно дольше. Тем более, что стражников сказанное не убедило.
– Говор-то у тебя не такой какой-то, вот что! – заявил низкий голос. – Ты что, с Мавани?
– Оттуда-оттуда! – торопливо согласился Чиж. – Удивляюсь и восхищаюсь вашей проницательности, милейший! – елейно добавил он.
– И с чего бы маванцу вылезти из своих болот? – спросил скользкий.
– Верно говорите: болота! – в голосе Чижа слышалось сожаление, чуть ли не скорбь. – И жители все им под стать: честному человеку и пропитание себе добыть, и то сложно! Вот я и решил к вам податься: в такой благородной земле, как Давория, у доброго человека дела споро на лад должны пойти! Верно говорю?
Квадунгурарашава не уставал удивляться. Этот человек думает о следующем слове только тогда, когда скажет предыдущее! Неужели люди этого не видят?
– Так вы ж, это, маванцы-то, того... – озадаченно пробормотал низкий голос. – Гордые ж все!
Чиж тяжело вздохнул.
– Увы, могу ли я винить вас, славных даворцев, в том, что о нас такой дурной слух? Сами же и виноваты, своей строптивостью! Были бы посмирнее, так, может, и как вы бы жили...
Квадунгурарашава не знал, поверил бы он этому, если бы был человеком. Для лиглинга все люди – на одно лицо. Но, судя по смешку, обладателю низкого голоса слова Чижа очень понравились.
– Вот так-то! – он стукнул себя кулаком в грудь. – Побольше бы вас таких, это самое...
Чиж было дёрнулся – но его снова остановил скользкий голос.
– Чем, говоришь, занимаешься, «смирный» маванец?
Квадунгурарашава замер снова.
– Охотник, – смиренно ответил разбойник. – Собираюсь честным трудом зарабатывать свой хлеб!
– У охотников с хлебом обычно бывает тяжко, – усмехнулся скользкий. – Да и охотимся мы тут в основном на лиглингов.
Шерсть поднялась на загривке Квадунгурарашавы. Значит, этот тоже был там, когда захватили племя!..
На него, сквозь плащ, легла рука Чижа. Разбойник повернулся к стражникам другим боком.
– Это и мой любимый тип добычи, уважаемый! Как раз сегодня утром столкнулся с одной из этих надоедливых тварей…
Последовала пауза. Наконец скользкий медленно спросил:
– Да? Это он у тебя, под плащом?
Квадунгурарашава не знал, что делать. Он всё ещё мог убежать, или же напасть, сделать хоть что-нибудь – но вместо этого он просто также безвольно висел на Чиже. Тот неуклюже повернулся и откинул полу плаща.
– Это? – он указал на безвольно повисшего лиглинга. – Не-не-не, это – моя шапка! Но с утра было лиглингом, который имел несчастье мне повстречаться, тут ваша проницательность вас не подвела!
Полы плаща снова запахнулись, и Квадунгурарашава медленно выдохнул. Этот разбойник – полный дурак. Сейчас на них нападут…
– Шапка? – удивлённо спросил низкоголосый. – Это кто ж из лиглингов шапки делает?
– А у вас не так? – удивлённо спросил Чиж. – У нас в Мавани так все делают…
Снова заговорил скользкий – теперь в голосе слышна была злобная улыбка.
– А ты не так прост, маванец, – он сплюнул. – Мерзкие твари.
Квадунгурарашава не мог поверить тому, что он слышал. Эти люди своими глазами увидели лиглинга! Они ненавидят его народ! И они – бездействуют?
– Да уж, это точно, настоящая напасть, жуткое дело! Но, как я погляжу, вы уже лихо с ними расправляетесь, нет?
– Ты о тех, что перед крепостью? – скользкий опять противно усмехнулся. – Поймали сегодня ночью. Всё – благодаря чародею Суолилю. Ещё не решили, что с ними делать… Но, может, и у меня будет шапка из лиглинга.
Квадунгурарашава снова не смог сдержать вставшую дыбом шерсть и сами собой сжавшиеся лапы. Только тихий стон Чижа заставил его снова расслабиться.
– Иди, брат, – сказал скользкий. – Хорошей охоты!
– И вам, добрые даворцы!
– Только не забудь грамоту у коменданта взять, что ты к нам прибыл! – вдруг опомнился человек с низким голосом. – А то мало ли…
– Всенепременнейше!
Чиж снова поклонился, только уже не так низко, и твёрдой походкой пошёл прочь.
«С шапкой плохо придумал,» – проворчал про себя Квадунгурарашава. Но отрицать то, что он только что слышал, он не мог. Тот, кто назвал Чижа «Балаболом», был дюжину дюжин раз прав.