Разделенные

Гарднер Арлен

Братья поднялись и пустились в пляс, забавно размахивая руками. Это был наш танец, никакого другого мы не знали.

Солнечники просто скакали по площади, беспорядочно дёргая ногами и руками в такт музыке. Белая, оранжевая, жёлтая одежды замелькали перед моими глазами.

Мгновение, и братья, схватившись за руки, закружились по площади имитируя круглое Солнце.

– Будешь играть со мной каждый седьмой восход? – вдруг спросил меня Лучни-йар перекрикивая музыку.

Так вот, значит, что. Мой сольхан не просто так поведал обо всем

Старейшине, он хотел, чтобы тот тоже присматривал за мной и направлял мою энергию в нужное дело.

Я склонил голову на бок, продолжая играть на лучене. Мне нравилось этим заниматься, именно поэтому я тайком учился. То, что сам член Сияющей Общины предложил мне играть вместе с ним – было честью, я просто не мог отказаться.

Спустя некоторое время я кивнул, молчаливо выражая свое согласие. Лучни-йар расплылся в довольной улыбке, после чего обратил свой взор на танцующих.

***

Не знаю сколько минуло времени, но закончили мы играть только тогда, когда танцующие выдохлись и устало расселись полукругом возле Старейшины, а некоторые и вовсе ушли.

Я аккуратно положил лучен на землю справа от себя. Для меня музыкальные инструменты не были просто способом развлечься. Когда я играл на лучене, то вкладывал в него всю свою душу, все свои чувства… Я относился к нему так, как остальные братья относились к Книге Солнца. Вот только для меня последняя не имела значения.

Лучни-йар буквально светился, явно довольный происходящим. От его внимательного взгляда не укрылось и то, как бережно я относился к лученю.

– Встретимся через семь солнечных восходов, – произнес Старейшина, обращаясь ко всем, кроме меня.

Меня он едва заметно держал за край одеяния, видно, чтобы я и не думал куда-то уходить.

Солнечники все как один склонили головы, после чего покинули площадь.

– Вы хотели поговорить со мной? – осведомился я, как только все скрылись в лучедомах.

– Скажи, почему ты так трепетно относишься к музыкальным инструментам? – спросил Лучни-йар с плохо скрываемым любопытством.

– Ну… наверное, потому что через них можно выразить свои чувства, –протянул я, немного удивлённый такому вопросу. – Мне нравится играть на них и заполнять мир чудесными звуками.

– Должно быть, ты слишком много времени проводишь возле Ока¹⁵. Смертные тоже любят выражать чувства через музыку.

Мои брови невольно сдвинулись к переносице, хмуря лицо. Почему член Сияющей Общины произнес это с такой печалью?

– Разве это запрещено? – взволнованно спросил я, вглядываясь в его лицо.

– Нет, но это не желательно, – качнув головой, ответил Лучни-йар. – Видишь ли, тот мир отличен от нашего, и смертные, что населяют его, живут по совершенно иным законам. Ты не должен ровняться на них.

Я не ровнялся. Но мне нравилась их свобода. Свобода выбора. Конечно, я никому об этом не говорил, но я немного завидовал смертным.

Они сами могли решить куда ходить, как жить, с кем общаться… а нам же, солнечникам, воспрещено даже думать о том, чтобы нарушить законы, прописанные в Книге Солнца.

Я догадывался, почему Старейшина завел этот разговор. Мое нахождение рядом с Оком тревожило моего сольхана, наверное, он попросил его поговорить со мной.

В том мире часто звучала музыка, и зачастую она выражала разные эмоции: радость, восторг, грусть, ненависть. Последние два чувства были под запретом для нас, но я и не желал их испытывать.

Из всего того, что чувствовали люди, я больше всего хотел познать, что такое любовь… Хотел узнать, почему музыка, передающая это чувство настолько прекрасна?

– Лучезар.

Голос Старейшины вырвал меня из моих мыслей, возвращая в реальность.

– Не ходи больше к Оку, обещай мне.

Я лишь пожал плечами и, склонив голову в знак уважения, покинул площадь. Конечно, я не мог этого пообещать.

Око – так мы называем небольшое круглое озеро, вот только в нем не отражается вечно голубое небо. Заглянув в него, мы можем видеть мир, в который ушёл наш прародитель.

Когда Солнце покидал нас, он создал это место, дабы мы не чувствовали себя покинутыми и могли видеть, ради чего он оставил нас.

Однако, редко кто из солнечников приближался к Оку – оно вселяло страх, многим казалось, что если подойти слишком близко, то чужой мир может просто-напросто поглотить.

Старейшины относились к Оку с почтением. К слову, они проявляли уважение ко всему что создал наш прародитель – будь то лучодэ или лучедома.

Весь наш мир был создан нашим заботливым отцом.

Уже на следующий восход просьба Лучни-йара была забыта, и я, едва проснувшись, направился в свое излюбленное место, предварительно умывшись, зачерпнув ладонью воду из небольшого ручья, что протекал вблизи моего лучедома.

Попил воду из озера – с которого Старейшины строго-настрого велели только пить, и ничего более.

По пути оторвал с куста несколько Миберей¹⁶, и, закинув в рот, слегка поморщился, когда на язык попал кисловатый сок. Мне они не нравились, но с момента последнего приема пищи прошло достаточно много времени, если и дальше пренебрегать питанием, можно лишиться сил.

Вздохнув, я с тоской подумал о том, что не отказался бы сейчас съесть парочку Яграз¹⁷, но те находились ближе к Сияющей Общине.

Видно, я встал раньше всех, ибо по дороге мне попались лишь пара братьев, которые махнули мне руками в знак приветствия. Дойдя до Ока, я уселся на самом его краю и посмотрел в безмятежную гладь озера.

Моему взору предстали высокие дома серого оттенка. Везде что-то светилось, моргало, дребезжало. Гул множества голосов отразился в моей голове, но я не отпрянул назад, как делали все солнечники. Я уже привык к этому.