Разделительная полоса
Шрифт:
Ни знакомиться, ни приближаться, ни тем более заходить внутрь этого страшного дома он не хотел. Но словно некая сила, которая была ему неподвластна, тянула его вслед за новым знакомым, за его идеальной улыбкой. Нет, сил у него было предостаточно, чтобы отказать этой «голливудской звезде», и он даже смутно понимал, откуда это его влечение к явно опасному, но все же ему было интересно, что будет дальше. И все же он решил спросить:
– Слушай, дружище, – неуверенно начал он, – давай в следующий раз. Сейчас вовсе не время и не место.
Его новый знакомый, уже взобравшись на покосившееся крыльцо и встав «казаком», блеснувшим серебряной
– Что, страшно?
ДЕНЬ 1. УТРО
– Гоша, все же ты не прав. Как можно испугаться знаний? Это же противоречит логике! – Долговязый и прыщавый, сверкая блестевшими слюной брекетами меж пухлых губ, Олег, абсолютно уверенный в своей правоте, рубил ребром ладони воздух. – Так ненаучно и весьма субъективно!
Они шли вдоль бетонного забора, выкрашенного белым, олицетворяющего последний атрибут теперь не существующей страны. Многие пролеты в бетонных секциях были заклеены плакатами, и были среди них такие, словно повесили их еще во времена большого развала. Эти плакаты, как плохие фотографии, с размытыми лицами, неясными фонами, а бывало, еще забрызганные дорожной грязью, выпячивались наружу дурнотой вкуса и заскорузлым, словно застарелая оспина, профессионализмом. Они шли мимо и не смотрели в лица плакатам.
– Ненаучно, говоришь, – уже твердо решив доказать свою правоту, ответил Гоша. – А вот если докажу, что дело не в науке, а просто в человеке? Вот конкретно в тебе, Олег. – Иногда, рассказывая о лучших чертах собеседника, Гоше удавалось побеждать в споре тем, что человеку все труднее становилось соответствовать Гошей же придуманному и навязанному идеалу. Хотя Игорь искренне верил в каждое слово, каждый эпитет, характеризующий собеседника.
– Да как же! Во мне! – хмыкнул Олег. – Даже не начинай, а то потом будешь оправдываться, что неудачный пример. – Такое часто бывало: когда Олегу предлагали спор или выводили на «слабо», он пытался спрятаться за критику. Эти маневры хорошо знал Гоша, а также знал, что любознательность Олега возьмет вверх и он уступит.
– А я попробую, – предложил Гоша. Они немного отошли в сторону, пропуская прохожих, отчего замешкавшийся Олег наступил в осеннюю жижу натекшей с беленого забора жидкой грязи, попадающей на него из-под колес проезжающих мимо машин.
– Хорошо, – упрямо поджав губу и очищая обувь от грязи, ответил Олег. Он приготовился разбить в пух и прах любую логику друга, но все же в его глазах предательски, солнечными зайчиками, заинтересованно вспыхнули искры интриги. Любые их споры, обычно образовываясь на пустом месте, перерастали в нечто интересное и объемное, открывая новые мнения и взгляды, иногда даже совпадая с общепринятой истиной.
– Вот тебе и пример. – Гоша ткнул пальцем, как казалось, в первый попавшийся плакат, на котором размалеванный черным по белому седой старец с белой всклоченной бородой, обведенными краской глазами и прокрашенными черными прядями головы и бороды вещал с трибуны. Старик был очень похож на тех индусов, что обычно вещают о карме и пользе перерождения. – Вот Брахмапутра проводит семинар, и совсем не важна тема, – проследив за взглядом Олега, Гоша прикрыл ладонью текст на плакате, – он словно Ленин на броневике, только у этого тумба. И посмотри на его возраст, уважаемую седину, мудрость в глазах. – Довод Игоря про мудрость в глазах явно был притянут за уши – у кривляющегося за президиумом
– Ну и что? – недоуменно спросил его Олег. Он всегда считал, что все подначки Гоши возникают спонтанно и не имеют никакого отношения к его личному мнению. А потом, когда спор уже разгорался, тогда Гоше становилось важно доказать во чтобы то ни стало свою правоту. В большинстве своем ничего, кроме азарта, в таких спорах не было, но именно тогда это становилось особым мнением.
– Как что? А то, что факты, которые тебе придется принять, скорее всего, будут вразрез противоречить всему тому, что ты знал до этого. Ты понимаешь, что это вызов?
– А мне кажется, что это просто очередной прорицатель и шарлатан, возможно, бывший бомж, который лет сорок просветлялся водкой, а теперь на него снизошло.
– Так тем более надо идти, послушать человека! Если это так, то представь, что он может рассказать о своем пути, который привел его на это собрание. Ведь что-то заставило человека прийти к этой философии, чтобы привлечь людей, продать свои слова. – Игорь посмотрел на Олега и по краснеющим щекам и ушам понял, что тот готов взорваться опровержениями и доводами. – Я даже знаю, что ты хочешь мне сказать – что это потеря времени, чушь, дурь и белый шум. Но даже так, даже имея твой запас знаний, умную и светлую голову, мозг, способный объяснить все на свете, да-да, это все про тебя, Олег, ты не сможешь повести за собой людей. А он смог. Просветленный бомж, возможно, сегодня ночевавший под звездами, оказался лучше тебя. И после этого ты не дашь шанс человеку показать себя? Да хотя бы не ради слов его стоит идти, а чтобы понять – чем же он лучше.
– Я даже сейчас могу сказать, чем он лучше меня, что есть у него, а у меня нет – я про бороду и седину.
– А вдруг он исполняет желания? Помнишь, как у Хоттабыча – загадал, выдернул волосок из бороды и «трах-тибидох» – исполнилось. Скажи, есть ли у тебя желание?
– А какая тема собрания? – почти позволив уговорить себя и проигнорировав вопрос, Олег поинтересовался у Игоря. Тот убрал руку с надписи под колоритным старцем за трибуной.
– О, как знал: «Есть ли жизнь после смерти». И вторая тема: «Сколько стоит желание». Вот как все совпало, теперь точно придется идти.
– Надеюсь, что последователи этого мудреца никого не сожгут и не линчуют.
– А что, хотелось бы посмотреть? Вот как раз про исполнение желаний нам и расскажут.
– Я думаю, что цена его желания находится в пределах трехсот рублей и куска «докторской», – ворчливо, чтобы скрыть легкое негодование от того, что позволил себя уговорить, прокомментировал Олег.
– А как же девчонки? У нас с ними вроде встреча сегодня, – вдруг вспомнил Игорь, сокрушенно ударив себя ладонью.
– Ну и что? Опять в кино их тащить, на эту новую тошниловку Каннского кинофестиваля? Да они потом тебе спасибо скажут за то, что смог их развлечь. Возможно, не только словами отблагодарят. – И он заговорщически подмигнул Гоше.