Раздельные постели
Шрифт:
Когда Клей появился на пороге кабинета, Клейборн взглянул на него, пытаясь скрыть свое удивление, но не смог. Он наполовину привстал со своего кресла, потом уселся в него снова с выражением надежды.
— Привет, папа.
— Привет, Клей. Мы давно не виделись.
— Да, только не говори маме, что я здесь.
— Конечно, входи, входи. — Клейборн снял очки в серебряной оправе и бросил их на стол.
— Очки новые.
— Они у меня уже пару месяцев, но я еще не привык к ним.
— Как насчет бренди?
— Нет, спасибо, я…
— Белое вино? — излишне озабоченно спросил Клейборн. — Кажется, ты любил его…
— Папа, пожалуйста. Нам обоим известно, что после белого вина нельзя будет сосредоточиться даже на пустяке.
Клейборн снова опустился в свое кресло. В камине шипело полено, разбрасывая по сторонам языки синего пламени. Клей вздохнул и попытался сосредоточиться, поскольку в последнее время часто пил. Он сел на край кресла и прижал суставы больших пальцев к глазам.
— Что, черт возьми, было неправильно? — наконец спросил он. Его голос, был тихий, ищущий и уязвленный.
— Нет в мире абсолютно ничего, что невозможно было бы исправить, — ответил его отец. И, до того как их взгляды снова встретились, они почувствовали, что с души каждого свалился давний груз.
Телефон зазвонил в пятый раз, и надежда Клея ослабела. Он отвел от уха телефонную трубку и закинул голову назад, закрыв глаза. Мимо по шоссе с грохотом проезжали машины. Он смотрел на свои ступни в носках, неоткрытые чемоданы и хотел было повесить трубку, когда Кэтрин сказала:
— Алло. — Она стояла в темной спальне. На пол капала вода, поскольку Кэтрин принимала душ, она пыталась обмотать себя полотенцем и при этом не уронить трубку?
— Алло, Кэтрин?
Казалось, ее сердце подпрыгнуло к горлу, ее руки перестали заниматься полотенцем. Оно сползло, и она стояла, прижимая его к груди, чувствуя через махровую ткань, как колотится сердце.
Наконец она сказала:
— Алло.
Он услышал волнение в ее голосе и сглотнул.
— Это Клей.
— Да, я знаю.
— Я думал, что тебя нет дома.
— Я была в ванной.
В телефоне что-то зазвенело.
— Извини, я могу перезвонить.
— Нет! — Потом она немного себя успокоила: — Нет, но… мог бы ты минутку подождать, Клей, пока я надену халат? Я замерзла.
— Конечно, я подожду. — И он ждал, сжимая трубку влажными ладонями, невольно представляя себе розовый халат с капюшоном.
Кэтрин подбежала к шкафу и, бросив полотенце, начала рыться в шкафу в поисках халата — неистово, нетерпеливо, на ощупь — и думала: «О Господи, это Клей, Клей! О Господи, проклятье, где мой халат? Он бросит трубку… Где же он? Подожди, Клей, подожди! Я иду!»
Она пыталась бежать к телефону, на ходу натягивая на себя халат, но молния
— Клей? — услышал он. В ее голосе чувствовалась озабоченность. Клей улыбнулся, внутри него разливалось тепло.
— Я здесь.
Она облегченно вздохнула, застегнула до конца молнию и опустилась на край кровати. Комната была окутана полумраком и только в углу пробивался свет из окна.
— Извини, это заняло так много времени.
Он подсчитал, что, вероятно, прошло семь секунд. Теперь он боялся спросить у нее о том, ради чего позвонил, боялся, что она откажет ему, ему стало плохо от мысли, что она может это сделать.
— Как ты? — вместо этого спросил он.
Она представила его лицо, которое искала в толпе с тех пор, как в последний раз его видела, представила его волосы, которые, как ей казалось, встречала у сотен незнакомых людей, его глаза, его рот. Много минут прошло, прежде чем она призналась:
— Чувствую себя не такой счастливой с тех пор, как ты был здесь в последний раз.
Он сглотнул, удивившись ее ответу, ожидая привычное: «прекрасно».
— Я тоже.
Было невероятно, как этим двум простым словам удалось лишить ее дыхания. Она неистово искала, что бы сказать, но ее мысли были заполнены только его лицом, и она размышляла о том, где он сейчас и во что одет.
— Как голова Мелиссы? — спросил он.
— О, прекрасно. Она зажила, как будто ничего и не было.
Они оба нервно засмеялись, а потом на обоих концах провода послышался неестественный звук. Наступила тишина. Клей поднял одно колено, уперся в него локтем и потер переносицу. Его сердце стучало так громко, что, казалось, она могла слышать его в трубке.
— Кэтрин, я хочу узнать, что ты делаешь завтра вечером?
Она обеими руками сжала телефонную трубку.
— Завтра вечером? Но завтра канун Рождества.
— Да, я знаю. — Клей перестал растирать глаза, начал теребить пальцами складку брюк. — Я хотел узнать, есть ли у вас с Мелиссой планы на завтрашний вечер.
Кэтрин закрыла глаза. Она поднесла трубку ко лбу, боясь, что он услышит ее прерывистое дыхание. Она с трудом взяла себя в руки.
— Да… Мы идем к дяде Фрэнку и тете Элле на Рождество… — Она снова поднесла трубку ко лбу.
— Ты бы хотела поехать со мной в дом моих родителей?
Она положила руку на голову, боясь, что она оторвется от тела. Она старалась говорить спокойнее:
— В дом твоих родителей?
— Да.
Пока она раздумывала, он ощутил за эти бесконечные минуты физическую боль. Она думала: «А как насчет Джил? Где Джил? Я говорила тебе не звонить до тех пор, пока с этим не будет покончено».
— Где ты, Клей? — спросила она так тихо, что он едва расслышал.
— Я в мотеле.
— В мотеле?