Разделяя миры
Шрифт:
Наутро Эндрю проснулся, абсолютно выспавшись, и взглянув на часы, обнаружил, что уже время обеда. Он быстро встал, оделся при помощи лакея, и спустился в столовую, где как раз в это время должны были обедать родители. Когда он вошёл в двери столовой и поприветствовал мать и отца, герцогиня Хенстоун слабо вскрикнула, уронила ложку и проворно вскочив, бросилась обнимать сына. Герцог Хенстоун тоже встал, быстро подошёл к Эндрю и крепко прижал сына к груди. После радостной встречи, все трое прошли к столу, куда слуги уже принесли прибор для Эндрю и наперебой стали спрашивать о том, как прошли эти почти полгода в разлуке. Эндрю вкратце рассказал
— А как дела, кхм, у графини Де Гиневальд?
Герцог и герцогиня Хенстоун смущённо переглянулись, потом герцог посмотрел на сына и ответил:
— Видишь ли сынок, примерно полтора месяца назад графиня пропала. Возможно, она уехала куда- то, но точно никто не знает. Просто прекратила появляться на всех мероприятиях и всё. После этого мы съездили к ней с визитом, однако дворецкий сказал, что графини нет дома, и в ближайшее время она не появится. То же самое нам сообщила княгиня Брайтман, потому что княжна Брайтман так же хотела нанести Айрин визит.
Если сообщение об отъезде Айрин хоть как- то задело Эндрю, то он даже виду не подал. Про себя он решил: «Так даже лучше. С глаз долой, из сердца вон», но на душе его всё равно скребли кошки. Поэтому он изобразил на лице улыбку и как можно безмятежнее сказал:
— Ну, вот и славно. А у меня для вас есть новость, и, я надеюсь, вы разделите со мной радость. Я очень много думал в поездке и пришёл к некоторым выводам относительно своей жизни. Мне уже двадцать девять лет, а я всё ещё холост и не оставил после себя ничего путного в жизни. Лучшим наследием человека на Земле является потомство. Дети — это будто частичка нас самих, поэтому я решил, что готов создать семью. Я хочу жениться и жениться как можно скорее! Поэтому я выбрал ту женщину на роль своей будущей жены и матери моих детей, которой безраздельно доверяю. И эта женщина — Энн Бейкед.
После этой речи возникла неловкая пауза. Мать Эндрю смотрела на сына со смесью жалости и может быть даже укора и разочарования. Отец просто снял очки и начал протирать их платком. Этот жест всегда выдавал сильное волнение герцога. Потом мать Эндрю кисло улыбнулась и тихонько спросила:
— А как же любовь, сынок? Что ты думаешь о том, что брак должен строиться на любви?
— Прости, матушка, но я очень сильно обжёгся любовью не далее чем чуть меньше полугода назад. Если любовь приносит такие муки и страдания, какие я испытал тогда, я готов прожить без неё всю оставшуюся жизнь!
— Но любовь не всегда жестока! — воскликнул герцог, — Любовь — это огромное счастье, которым хочется поделиться со всем миром!
— Значит, мне не суждено испытать это счастье! — возразил Эндрю, — Я помню и хорошее, но боль от потери любви помню гораздо сильнее! Простите великодушно, но я дал себе слово не мучить больше себя ненужными переживаниями. Это моё решение и я прошу принять его!
Родители Эндрю почти одновременно тяжело вздохнули, но не стали продолжать спор с сыном, зная его упрямый характер.
— Ну, ладно, — наконец согласно
Вечером того же дня Эндрю отправился к Энн Бейкед. Он не стал ничего утаивать от родителей, тем более, что жениться на Энн он собирался как можно скорее. Правда свой визит к Энн он называл не предложением руки и сердца, а деловым соглашением, в результате которого у него появится жена и наследник, а у Энн — высокий титул.
Дворецкий Бэйкедов открыл дверь и проводил виконта в гостиную, а сам отправился позвать молодую хозяйку. Эндрю тем временем сел на диван и принялся дожидаться будущую невесту. На душе его на удивление было спокойно. Он учился гнать от себя мысли об Айрин довольно продолжительное время, и вот теперь ему это удавалось просто великолепно.
Услышав о том, кто приехал навестить её, Энн выронила расчёску, при помощи которой укладывала свои тёмные волосы в сложную причёску, и побледнела. Она вообще не знала о том, что виконт Хенстоун вернулся в Лондон, а уж то, что он первым делом приехал к ней, давало ей почти угасшую надежду на обретение страстно желаемого титула. Энн посмотрелась в зеркало, пощипала себя за щёки, стараясь вернуть им прежний румянец, критически оглядела в зеркало своё прекрасное платье. Конечно, его можно было бы и заменить на более изысканное, но Энн не желала заставлять Эндрю ждать. Потом девушка легко сбежала вниз по лестнице в гостиную и, немного задержавшись у дверей, помолилась всем известным богам, чтобы её желание выйти замуж за виконта, наконец, сбылось.
Когда Энн вошла в гостиную, Эндрю с интересом рассматривал новые картины на стенах, услышав её шаги, он обернулся, и тепло улыбнулся девушке. Энн вернула улыбку и, протянув ему руку, низким грудным голосом проговорила:
— Эндрю, друг мой! Признаться, я уже и не чаяла увидеть вас! Столько времени вы путешествовали и не написали мне ни одного письма! Настоящие друзья так не поступают!
Эндрю откашлялся и ответил:
— Да, я знаю, Энн и мне очень неловко, что оставил вас без вестей, но, спешу вас уверить, что я регулярно осведомлялся о вашем здоровье у своей матушки!
— Ну- ну, Эндрю, довольно оправданий! Я ещё не в том возрасте, чтобы слышать о себе, что молодой человек пишет своим родителям, и единственное, о чём он спрашивает по поводу меня — это моё здоровье!
Эндрю сконфузился, а Энн поспешно перевела тему:
— Присаживайтесь, Эндрю! Не хотите ли чаю?
— Да- да, я с удовольствием выпил бы чашку с молоком.
Энн улыбнулась, потом позвонила в колокольчик, и приказала вошедшей служанке принести чай.
Пока молодые люди пили чай, Энн успела рассказать Эндрю наиболее важные новости, произошедшие в городе в отсутствии виконта. Потом отставила чашку в сторону и, прямо поглядев Эндрю в глаза, спросила:
— Эндрю, расскажите, что вас привело ко мне в первый же день вашего приезда?
Эндрю тоже отставил чашку в сторону и на секунду задумался. Внутренний голос настойчиво уговаривал его сказать, что его привело сюда желание поскорее вновь увидеть дорогого друга детства, а потом распрощаться с Энн и забыть о том, что он собирался сделать ей предложение. Перед глазами Эндрю вновь встала прекрасная Айрин, её губы, руки, волосы. Но Эндрю, отбросив в сторону ненужные сантименты, прочистив горло, уверенно произнёс: