Раздевайся, босс!
Шрифт:
Единственный вопрос, который беспокоил меня на данный момент. Окна моей комнаты смотрели назад, и я не знала, как далеко пробрался огонь. Но я в своей полупьяной голове поняла одно…
Пиздец подкрался незаметно. И это не мем из интернета, а моя гребаная проблема, которую нужно разгрести как можно скорее. Какого черта? Эй, судьба, я заказывала спокойную жизнь в следующем году, а не долги на моей голове! Хозяйка сто пудов повесит все на нас. Снова.
– Так и знала, что вас нужно было выселить и не слушать! Я так и знала! – крикнула она, тыкая пальцем в мою маму. – Вы опять свои пьянки устраивали и не заметили
– Женщина успокойтесь, – к нам подошел пожарный сразу же, как огонь был ликвидирован. – Мы в скором времени установим причину пожара, а пока прошу поискать пострадавшим жилье и укрытие на первое время.
– Что? Укрытие? – воскликнула хозяйка. – Я им и метра не выделю!
– Мы сами справимся, – устало ответила я и взглянула на четвертый этаж. – Много комнат пострадало?
– Почти вся квартира. Даже заднюю комнату захватил, но лишь малую часть…
Заднюю комнату. Мою комнату. Там, где лежали деньги за аренду, которые я должна была завтра отдать. А они были в ящике стола, что у стены, соединяющий наши с мамой комнаты…
Не слыша ничего, я рванула на четвертый этаж, наплевав на пожарных, ограничительные скотчи и запрет. Мои деньги. То, что я копила на аренду и жизнь на месяц. Я даже подарки друзьям не купила, экономила, чтобы было на что есть в январе, себя не порадовала. Проникнув в квартиру, я увидела полуразрушенный стол и открытый ящик. С открытым двойным дном. От денег не осталось даже пепла. Их вытащили.
– Девушка, вам нельзя здесь находиться! Вы задохнетесь.
Ой, я даже не заметила этот дым, да и газ не вредил моим легким. Всего лишь глаза слезились и кашляла. Знаете, слегка. Меня быстро вывели на свежий воздух, где я могла свободнее задышать, но легче мне не стало. Не стало от слова совсем.
– Вы мне должны дохрена бабок! Сами будете оплачивать этот гребаный ремонт!
– Я не буду ничего оплачивать. Пожар произошел случайно, там вообще все моментально вспыхнуло, у вас как будто утечка пошла! Это ваша вина, а не моя, – выкрикнула мама в ответ развязным голосом. Окружающие вряд ли просекли, что она немного выпила, но я слышала отличия в голосе. – Нам страховку выплатят.
– Какая к черту страховка? Ты что, в Америке? Протрезвей, дура! – хозяйка плюнула в снег рядом с мамиными ногами. Я сдержалась от такой наглости и ничего не сказала. Женщина села в свой новенький черный мерседес, свахнув невидимый пепел, и уехала из нашего двора.
– Почему ты ничего не ответила? – крикнула мама в мою сторону. – Эта богатая стерва меня опозорила и…
– Где деньги?
Это единственный вопрос, который волновал меня на данный момент. И мама прекрасно знала, где они, судя по ее наигранно-удивленной реакции. Она совершенно не умела врать, особенно под градусом.
– Знаешь, на этой неделе было очень тяжело… я искала работу… а они… они мне отказали… и Яшенька сказал, что… у нас заначка была… мы нашли…
Я схватила маму за ворот халата, прервав ее речь.
– Ты понимаешь, что это были последние деньги! Мы должны были отдать их за аренду и жить до конца января! Ты что натворила?
По глазам матери покатились слезы. Она пыталась вырваться из моего захвата, но я не отпускала. Я была слишком зла на нее. За безответственность, за зависимость, которую я должна была контролировать. За все. Больше года назад она сдала
– Прости, милая… я…
– Ты убила меня…
Я отпустила маму и позвонила единственному человеку, которая мог меня выручить в этой непростой ситуации. Придется вновь спуститься в ад.
Глава 10
Мне еще не выделили персональную камеру в аду, но наличие крыши надо головой для начала неплохо. Гера не задавала вопросы, не спрашивала, почему я принесла некоторые пожитки в мусорном мешке и почему от меня воняло дымом, как от пожарного. И нет, не как от сексуального пожарного с постеров девяностых, а как от дохляка, восставшего из пепла. Даже душ не до конца выветрил неприятный запах гари. Да и парни ничего не спрашивали, на мое счастье. Подруга молча принесла мне чай с бутербродами и предоставила свой диван в качестве ночевки.
– Ты всегда можешь рассчитывать на меня, помни об этом, – произнесла Гера полушепотом, когда на мои глаза навернулись слезы от безысходности ситуации.
– Спасибо.
Если в твоей жизни есть люди, которые протянут руку помощи в самые трудные времена, ты не одинок.
Маленькой поддержки и руки помощи от Геры оказалось почти достаточно, чтобы уснуть с тяжелой головой и проснуться от будильника. Час дня. Скоро на работу к злобному боссу, с которым я…
Вот черт!
Картинки со вчерашней вечеринки появились перед глазами быстрее, чем Илон Макс долетел до Марса. Возбужденный Эрнест Сергеевич. Его резкое дыхание, хрипы, прикрытые глаза и приоткрытые, полные губы, которые он периодически облизывал. В этот момент я должна была восхититься формами босса, взбудоражиться от мысли, что застала его в уязвленном состоянии и вспомнить, что Эрнест Сергеевич не только мой босс, но и привлекательный мужчина. Нет, он действительно хорош, но… черт, мне не до этих передряг, и так проблем по самые колокольчики.
Надеюсь, эти пошлые картинки не станут меня преследовать, когда я зайду в офис. Так сильно я не ошибалась никогда.
Еще один адский день ждал меня с распростертыми объятьями, и я не без удовольствия пошла навстречу. Но тут же пожалела, когда услышала в коридоре разъяренный голос Эрнеста Сергеевича.
– Почему у меня на столе не лежит план по постельным играм? Где ты ходишь?
Упс…
На самом деле я все подготовила по «постельке» несколько дней назад и смело вошла в кабинет босса. Я была готова к его критике, была готова к тому, что он снова будет меня критиковать, даже к тому, что станет придираться из-за «внезапной встречи» в клубе.
Если честно, в какой-то момент я даже забыла о вчерашнем инциденте, в моей голове было больше проблем, чем оральный секс босса в стриптиз-клубе. И вообще, он тоже человек, имеет право делать со своим телом что угодно, лишь бы не вымещал на меня свою злость.
– Мой рабочий день начинается с трех, – спокойно ответила на претензию босса.
– А проект мне нужен был к двенадцати. Знаешь, как мне было неловко перед заказчиком, когда он спрашивал о процессе работы?
Мне плевать.