Разговор в «Соборе»
Шрифт:
— Положение ухудшается, дон Кайо, — сказал Молина. — Разместили улицы, по всему центру города — баррикады. Своими силами штурмовые группы прекратить беспорядки не могут.
— Надо просить армию вмешаться, — сказал префект. — Но генерал Альварадо мне заявил, что, пока он не получит приказ министра, ни один солдат не выйдет из казармы.
— В одной палате со мной лежал парень из сенаторской команды, — сказал Лудовико. — Нога у него была сломана. Он мне рассказывал, что творится в Арекипе, нервы вконец расшатал.
— Хорошо, — сказал Кайо Бермудес. — Я обращусь к генералу Льерене, и он отдаст приказ.
— Сбегу я отсюда, — сказал Тельес. — На улице безопасней, чем здесь, в больнице. Не хочу, чтоб со мной сделали то же, что с Мартинесом и с негром. У меня тут знакомый есть, Уркисой зовут, он меня спрячет.
— Не трусь, ничего не будет, сюда они не войдут, — сказал Лудовико. — Ну и что, что всеобщая забастовка? Армия их быстро прижмет к ногтю.
— Где она, твоя армия? — сказал Тельес. — Что-то не видно ее. А захотят нас линчевать, так войдут сюда как к себе домой. Здесь даже охранника у дверей нет.
— Никто не знает, что мы тут, — сказал Лудовико. — А хоть бы и знали. Подумают, что мы за Коалицию были, вот и пострадали.
— А вот и нет, мы — чужаки, — сказал Тельес. — Люди со стороны. Сегодня же уйду к Уркисе. Доковыляю как-нибудь, хоть и в гипсе.
— Двоих его товарищей убили в театре, и он места себе не находил со страху, — сказал Лудовико. — Говорил, что требуют отставки министра внутренних дел, что сюда ворвутся и нас повесят на фонарях. Да что же происходит, черт бы их всех драл?
— Что происходит? — сказал Молина. — Можно считать, что революция, дон Кайо. Нам пришлось снять патрули, чтоб их не забрасывали камнями. Почему армия не вмешивается, дон Кайо? Почему нет приказа помочь нам?
— А они, сеньор? — сказал Тельес. — Что они сделали с Мартинесом, со стариком Трифульсио?
— О них можешь не беспокоиться, мы их похоронили, — сказал Молина. — Тебя Тельес зовут? Твой начальник оставил тебе в префектуре денег, когда сможешь ходить, поедешь в Ику на автобусе.
— Чего же их здесь-то зарыли? — сказал Тельес. — У Мартинеса в Ике — жена и дети, у Трифульсио тоже родня какая-то в Чинче осталась. Почему их домой не отправили, чтоб схоронить по-человечески? Зарыли как все равно собак. Тут к ним и на могилку никто не придет.
— Иполито? — сказал Молина. — В Лиму укатил твой Иполито, невзирая на мой приказ. Я просил его остаться, помочь, а он — хвост трубой. Да, я знаю, как он отличился в театре. Ничего. Подам рапорт Лосано, он у меня попляшет.
— Потише, потише, Молина, — сказал Кайо Бермудес. — Какие еще рапорты?! Спокойно и подробно доложите о ситуации в городе.
— Ситуация такова, дон Кайо, что полиция своими силами поддерживать порядок не может, — сказал префект. — Я уже докладывал, могу еще раз повторить: если армия не вмешается, произойдут весьма
— Ситуация какова? — сказал генерал Льерена. — Элементарно простая ситуация, Паредес. Идиот Бермудес поставил нас в безвыходное положение. Он их раздразнил, а отдуваться предоставляет нам. Требует демонстрацию силы.
— Демонстрация силы? — сказал генерал Альварадо. — Нет. Если я выведу войска, прольется крови больше, чем в пятидесятом. Уже сейчас город в баррикадах, люди вооружаются, а бастует вся Арекипа. Предупреждаю вас, прольется много крови.
— Кайо утверждает, что это не совсем так, генерал, — сказал Паредес. — По его словам, забастовку поддерживает лишь двадцать процентов жителей. И вообще, страсти разжигает кучка агитаторов, нанятых Коалицией.
— Не двадцать процентов, а все поголовно, — сказал генерал Альварадо. — Полновластный хозяин в городе — народ. Создан какой-то комитет, куда вошли адвокаты, рабочие, врачи, студенты. Префект настаивает, чтобы я вывел войска сегодня вечером, однако я хочу, чтобы решали это вы, генерал.
— Ваше мнение, Альварадо, — сказал генерал Льерена. — Без экивоков.
— Они разбегутся по домам при одном виде танков, генерал, — сказал Кайо Бермудес. — Терять время — это безумие. Каждая минута промедления усиливает мятежников и роняет престиж власти. Отдайте наконец приказ.
— Если без экивоков, то я не понимаю, почему армия должна пачкать себе руки ради сеньора Бермудеса, — сказал генерал Альварадо. — Здесь не затронут ни президент, ни вооруженные силы, ни режим как таковой. Лидеры Коалиции заверили меня в этом. Они обещали унять страсти, как только Бермудеса снимут.
— Генерал, вам ли не знать, кто возглавляет Коалицию? — сказал сенатор Аревало. — Бакакорсо, Савала, Ланда. Нелепо предполагать, что они хоть каким-то боком связаны с АПРА или с коммунистами, не так ли?
— Они питают глубочайшее уважение к вооруженным силам вообще и к вам, генерал, в частности, — сказал сенатор Ланда. — Выдвигается одно-единственное условие: отставка Бермудеса. Ведь он уж не в первый раз допускает непростительную оплошность. Прекрасный случай избавиться от этого субъекта, который порочит и режим, и нас всех.
— Арекипа возмущена происшествием в театре, — сказал генерал Альварадо. — Сеньор Бермудес ошибся в расчетах, господин генерал. Лидеры Коалиции очень искусно направляют народный гнев по нужному им руслу. Во всем винят не режим, а Бермудеса. Разумеется, если вы прикажете вывести войска, я подчинюсь. Но подумайте, стоит ли. Если Бермудес уйдет, все решится мирным путем.
— Мы за несколько часов потеряли то, что добывали годами, — сказал Кайо Бермудес. — Льерена отделывается недомолвками, другие министры избегают встречи. Это заговор, Паредес, настоящий заговор против меня. Ты, ты лично говорил с Льереной?