Разиэль
Шрифт:
Я заморгала. На мою удачу — я умерла, и вместо мирной загробной жизни, я застряла в середине ангельского государственного переворота. Я подтянула под себя ноги, обхватив колени, и бросила взгляд на тарелку с черничными кексами, которая стояла на кофейном столике. Прежде чем я успела дотянуться до них, Сара продолжила:
— Спроси об этом Разиэля. Он, наверное, подумает, что я и так уже сказала тебе слишком много. Ты же знаешь, какими бывают мужчины.
Я была готова отпустить остроумный комментарий, что до сих пор Разиэль не выказывал ни малейшего желания мне что-либо говорить, но остановила
— Ты назвала его мужчиной. Он?..
— Мужчина? О, определенно. Когда ангелы падают, они принимают человеческий облик вместе со своими проклятиями.
— Люди не бессмертны. Люди не прокляты. Они не могут летать и они не… — я заколебалась. Как только это будет произнесено, все станет слишком реальным: — Они не пьют кровь.
Смешок Сары снял это бремя.
— Не будь придирчивой. Называй их как хочешь… в них много сущностей, как ты уже знаешь, — она подошла к окну. — Они прокляты, и проклятие сильно. Если ты поймешь это, многие вещи станут гораздо проще.
Я с тоской посмотрела на черничные кексы. Если бы у меня был один, я не была бы вынуждена съесть все три, и это израсходовало бы половину моего количества калорий за день.
— Почему бы тебе не съесть кекс? — спросила она озадаченно. — Ты пялишься на них с тех пор, как мы пришли.
— Не смею. Еда здесь чертовски вкусная, я буду выглядеть как дирижабль.
Сара рассмеялась.
— Это одно из преимуществ здешней жизни. Тебе не нужно будет беспокоиться о диете. Может, женщины и не бессмертны, но нам все равно удается прожить намного дольше, чем большинству людей. Нас почти невозможно убить. Через некоторое время твой холестерин, кровяное давление, уровень сахара в крови и все остальное станет идеальным, как по учебнику.
— За исключением того, что я не смертная, я мертва. Не так ли?
Сара наморщила лоб.
— Я не знаю, уверен ли кто-нибудь в том, кто ты. Ты что-то вроде оригинала, и нам еще предстоит выяснить твоё предназначение. Тем не менее, я думаю, что мы все страдаем от кардинальных изменений, когда приходим сюда. Те, кто приходят в качестве жен и связанных узами пар, становятся почти неуязвимыми. Не думаю, что здесь был грипп или простуда в поколениях. Мы живем очень долго — я родилась в начале прошлого века, у меня тело чрезвычайно здорового шестидесятилетнего человека, и я рассчитываю прожить еще как минимум пятьдесят лет. Это аналогично для всех нас. Хорошая новость в том, что мы можем отказаться от очков, контактных линз, лекарств от аллергии и диет.
— Как получилось, что о некоторых вещах вы знаете, а о других нет, таких как контактные линзы и мороженое «Бэн энд Джеррис», но вы не знаете, что такое Google? — спросила я в замешательстве.
— Все зависит от того, что принесет нам новая жена. Мне кажется, что Кэрри не упоминала Google, но она очень любила мороженое.
— Как и я.
— Ну, ты будешь рада узнать, что тебе не придется беспокоиться о наборе веса. Ты останешься такой же, как сейчас.
— Что? — я была в ужасе. — У меня все еще пятнадцать фунтов лишнего веса. И ты хочешь сказать, что я буду такой всю вечность?
Сара рассмеялась и похлопала меня по руке.
— Не волнуйся, это здоровые пятнадцать фунтов. И Разиэлю это может понравиться.
Я уставилась
— Какое это имеет отношение к делу? Он даже не задержался тут, чтобы поздороваться. Кроме того, он мне тоже не особо нравится.
Сара склонила голову, рассматривая меня глазами, которые видели слишком много. Или слишком много читали в совершенно невинной ситуации.
— Он не сказал «доброе утро»? — повторила она. — Он спал с тобой прошлой ночью? — эта мысль, казалось, удивила ее, что было не особенно лестно.
— Конечно, нет! — сказала я, пытаясь прозвучать шокированной, а не… боже, я испытывала чуть ли не тоску. Что со мной не так?
— Но он провел ночь в той же квартире?
Я поколебалась, потом решила сказать всё как есть. Если кто-то и поможет мне разобраться в делах, так это Сара.
— Думаю, в одной постели. Но он не прикоснулся ко мне. Я заснула здесь, на софе, а проснулась утром в постели, одна… — я увидела, что она открыла рот, чтобы задать вопрос, и твердо сказала: — и нетронутая. Похоже, там спал кто-то еще, и логично предположить, что это его комната, но если и спал, то на своей стороне кровати. Он даже не укусил меня.
Сара на мгновение заморгала, затем рассмеялась, ее голос был легким и странно обольстительным.
— Он скорее трахнет тебя, чем укусит, Элли. Здесь это высшая форма близости. Это последнее, чего бы он хотел от тебя.
Конечно, так оно и было. «Слава Богу», — сказала я себе добродетельно.
— Я очень рада это слышать. Значит, он интимничает только с тобой?
На ее кремовой коже появился едва заметный румянец.
— Ты имеешь в виду, что он взял мою кровь? Вы двое вообще не разговаривали? Не могу поверить, что ты просто позволяешь ему ходить вокруг да около и не отвечать ни на какие вопросы.
— Мы разговаривали. Мы просто не дошли до… крови.
— О, — сказала Сара минутой позже. — Ну, думаю, это неважно — это не может повлиять на тебя, так или иначе. Если только не столь важно для тебя, нам действительно нет причин говорить об этом.
Так и было. Все в Разиэле имело для меня большое значение, но признание этого лишь ухудшало ситуацию.
— Никаких причин, — весело ответила я.
Я посмотрела мимо нее на ряд окон, выходящих на окутанный туманом Тихий океан. По крайней мере, я предположила, что это Тихий океан… насколько я знала, мы могли быть на Марсе. Окна были оставлены открытыми, и сильный ветер подбрасывал в воздух прозрачные белые занавески, посылая легкую дрожь какого-то безымянного чувства вниз по моей спине.
— Здесь все белое? — спросила я, чувствуя раздражение.
Смерть сделала бы это с девушкой.
На мгновение мне показалось, что я вижу что-то прямо за окнами — напряженное мерцание радужных синих крыльев, солнце, сверкающее на них. Я прищурилась, но там ничего не было, только несколько чаек в отдалении кружили и каркали. «Никаких чаек нет на Марсе», — подумала я.
Сара огляделась, как будто заметила это впервые.
— Полагаю, что так. Разиэль склонен видеть вещи либо черными, либо белыми, и никогда оттенками серого. Он, наверное, возненавидит, если ты что-нибудь нарисуешь, — она усмехнулась, внезапно став озорной. — Просто дай мне знать, если тебе понадобится помощь.