Разлом
Шрифт:
Так некоторые люди знают, что им по какой-либо причине или просто без всяких причин совсем не надо идти на какую-то важную встречу, или купаться в море, или… да мало ли всяких «или» может быть. Они ничем не могут объяснить это свое внезапное «нежелание», а потом выясняется, что на условленное место важной встречи обрушилось огромное дерево, в море разыгрался страшный шторм и кто-то погиб…
Теперь, уже успев основательно подзабыть тот давнишний случай, Марк старательно пытался восстановить в памяти все случившееся, а главное – как он смог без лекарств вылечить изрядно
Через некоторое время Марк перевел невидящий взгляд с Йори на Вларта. Капитан неподвижно лежал возле стены пещеры. Только редкое, неровное дыхание говорило о том, что моряк еще жив.
Марк попытался вызвать те же чувства, что он испытывал в далеком детстве, когда склонялся над израненной Йори. Через какое-то время ему это удалось. Тогда рыбак вызвал перед мысленным взглядом распростертую на одеяле фигуру капитана и с радостью увидел те же темно-красные пятна – показывающие раны и повреждения на теле Вларта. Затем Марк медленно встал и подошел к моряку. Он склонился над капитаном, медленно протянув правую руку к самому яркому из пятен на позвоночнике раненого…
Когда, спустя два часа поднялся Рэйч – наступала его очередь охранять стоянку, – первые несколько минут он пребывал в большом недоумении, сменившемся ужасом – Марк неподвижно лежал рядом с тяжело раненным Влартом, причем последний глубоко и спокойно спал.
Рэйч потряс рыбака за плечо. Марк не реагировал. Зато отозвалась Йори и попросила молодого моряка оставить друга в покое. Ничего не поняв, но послушавшись девушку, Рэйч уселся к почти потухшему костру и подбросил несколько веток, чтобы раздуть огонь.
Три дня люди отдыхали и набирались сил перед дальнейшей дорогой. Марк, который заново открыл в себе способность помогать людям, не прибегая к лекарствам и травам – лишь усилием воли и чем-то еще, чему человек так и не придумал точного наименования, – отдохнув и придя в себя от колоссального перерасхода сил, постарался помочь и Йори, и выздоравливающему Карри. Это ему весьма неплохо удалось.
У моряков теперь было время спеть поминальные и прощальные песни по Фаррану и Тэрку. И сложить небольшие каменные пирамидки в память о друзьях – такова была традиция на родине Йори и Марка. Они рассказали об этом Карри, Моу и Рэйчу. Морякам обычай понравился, а Вларт не возражал. Рано утром, задолго до восхода солнца путешественники покинули приютившую их пещеру и двинулись вверх по горной дороге. По мере подъема склон становился все круче, пока не превратился в отвесный обрыв, по дну которого, стиснутая склонами соседних гор, с ревом неслась вода. Марк назвал горную речку Узужей.
Забираться на гору становилось все труднее, и скоро людям пришлось идти вплотную к поднимавшемуся прямо в небо склону, потому что давно заброшенная дорога почти полностью обвалилась, оставив узкий и ненадежный карниз, нависавший над пропастью. Где-то высоко над ними в голубой дымке парили птицы, их громкие и хриплые крики заставляли путешественников
Легче всего приходилось гекконам и Шауху. Природа изначально наделила их способностью ходить по совершенно гладким и крутым поверхностям. Поэтому они помогали людям как могли: ящеры подстраховывали людей, идя над ними с закрепленными на спинах веревками. Шаух выискивал и по возможности отпугивал хищников, которые могли напасть на путников.
Когда стало ясно, что дальше придется лезть по почти отвесным скалам, люди обвязались веревками и, страхуя друг друга, медленно подвигались вперед. К счастью, вскоре склоны стали более пологими, и перед путниками опять появилась легко проходимая дорога. Наконец, за очередным поворотом она выровнялась и даже немного спустилась вниз, уводя к зарослям граба.
Стискивавшие Узужу горные гряды круто разошлись, образовав небольшую скособоченную долинку, расположившуюся на пологом склоне. У северной стороны ее звенела на перекатах горная речка.
Миновав редкие, правильной четырехугольной формы, горки заросших кустарниками камней, говорившие о том, что здесь когда-то была деревенька, усталые люди вышли на широкий, усыпанный огромными ромашками мягкий склон, по краям которого торчали невысокие деревца. Здесь дорога оборвалась, не оставив после себя ни тропинки.
Йори, раскинув руки и затаив от восхищения дыхание, медленно шла вверх по склону. Поле в россыпи белых звезд с ярко-желтой серединкой плавно поднималось вверх. Казалось, волнующееся под ветром море бело-зеленых трав уходит прямо в небо. И от этой красоты, для которой не хватает обычных слов, становится легко на сердце, а душа следом за взглядом поднимается над землей, стремясь улететь в бездонный синий омут над головой.
Далеко позади в сизой дымке темнели отроги стороживших каньон Каррасу горных гряд.
Вларт достал из заплечного короба подаренную Агларом карту и вместе с Марком над ней склонился.
На бумаге, которую выделывали из сброшенной во время линьки гекконов кожи, был нарисован весь маршрут. Алгар составлял карту по древним записям предков, найденным в библиотеке корабельного завода, и по описаниям немногочисленных путешественников из местных жителей. Пробелов и неточностей на ней обнаруживалось много – однако это было лучше, чем ничего. Узкими тоненькими ленточками обозначались пролегавшие здесь когда-то дороги и тропы. Теперь от них остались одни воспоминания. Посовещавшись, люди решили двигаться вдоль горной гряды, тянувшейся с южной стороны. На карте она называлась Айпри и вела как раз на восток.
Марк и Йори, как и в самом начале путешествия, пошли на некотором расстоянии перед отрядом. Разведчики тщательно осматривали подступавшие к сужавшемуся полю невысокие заросли. Шаух бесшумно двигался в конце группы.
Пока на путников никто не нападал. Между тем низкорослые деревья становились выше, пока их кроны не сомкнулись над головами людей. Отряд пробирался сквозь густой подлесок, состоящий из поросли держи-дерева, шиповника и молодых деревьев, переплетенных стволами и побегами дикого винограда, омелы и хмеля.