Разлом

Панченко Сергей Анатольевич

Владимир присвистнул.

— Где мы, а где Валдай. Туда и на машине-то не скоро доберешься, а ты пешком, да еще и с ребенком, да еще вот с такими препятствиями, как этот разлом.

— А что делать? Да и не видел я сверху таких огромных разломов. У вас тут что-то уникальное образовалось. Везде все в мелких трещинах, но зато их много, а у вас на первый взгляд, до того, как пекло дотянулось, разрушилось совсем незначительно. Я, конечно, не специалист, но думаю, что этот разлом взял на себя основные последствия сейсмической волны.

Макарка ни с того, ни с сего начал приплясывать на месте и испуганно таращить глаза.

— Чего

это он у тебя? — Поинтересовался Игнат у Геннадия.

— Без понятия. — Пастух потянул коня за сбрую к себе, чтобы погладить морду и успокоить, но Макарка вырвался и заржал.

Земля под ногами начала вибрировать и вдруг почти у самых ног возникла метровая трещина, протянувшаяся параллельно разлому. Мужики, не помня себя от страха, бросилась бежать подальше от опасного места. Трещина раздалась еще на несколько метров, сопровождая процесс пугающими вибрациями. Тысячи тонн породы медленно сползли в разлом и ухнули на дно с глухим ударом, отдавшимся чувствительной встряской.

— Нахрен, никаких разломов больше, никаких райцентров. — Игнат тяжело дышал после стремительной пробежки. — Еще секунда и мы были бы на дне.

— А мой Макарка все знал заранее. — Геннадий прижался лицом к лошадиной морде.

Конь больше не проявлял беспокойства.

— Тебе надо переименовать коня из Макарки в Детектор. — Предложил Владимир.

— Вот поэтому Гена у нас и будет исследователем. С таким конем, если правильно понимать его сигналы, не пропадешь. — Игнат вытер пот со лба. — Уфф, с армейки так не бегал. Сердце сейчас выскочит.

— Надо будет всем сказать, чтоб к разлому не приближались. — Посоветовал Матвей. — Пацаньё теперь полезет нервы себе щекотать.

— Да, надо строго-настрого запретить. Мне кажется, там глубина в километр или более. Сколько метров отвалилось туда за раз? — Игнат обернулся назад в сторону бездны, но её уже не было видно. — Метров сто точно. Я думаю, если бы дно было ближе, такого мощного обвала не случилось бы.

Отдышавшись, компания направилась в Можайкино. Еще два километра прошли по нормальной асфальтовой дороге, вернее, по тому, что от нее осталось. Битум выгорел, высох, оставив после себя черную полосу гравия, крошащегося под ногами. Затем повернули на дорогу в Можайкино, старый выщербленный грейдер, ставший после катастрофы еще хуже. Впрочем, для пеших прогулок он годился хорошо. Дорога располагалась на насыпи и лужи на ней собирались только в углублениях.

Впервые, после начала катастрофы сквозь прореху в тучах показался луч солнца. Он упал на выжженное коричневое поле. Красивее от этого оно не стало. Наоборот, свет выделил те страшные трансформации мира, скрытые под плотным сумраком облаков. Голая земля, выжженная мертвая почва, местами смытая в овраги, а на ее месте, как ожоги, красные плешины песчаника или глины. И везде туманная дымка, стелющаяся по земле, как туман по кладбищу из старого фильма ужасов.

Люди еще не успели осознать всего, что произошло в силу крайней неординарности произошедшего и объема навалившихся забот. Однако сейчас, когда они шли по дороге не занятые ничем, многие вдруг поняли, как малы были шансы выжить во время катастрофы и насколько они призрачны, чтобы пережить ее последствия.

— А представьте себе тех, кого беда застала в пути, где-нибудь между населенным пунктами. У них шансов выжить не было вообще. Таких же людей миллионы в нашей стране. — Владимир предоставил остальным возможность проникнуться тем, о чем

думал сам.

— Знаешь, я больше жалею тех, кто выжил. Им еще столько дерьма разгрести придется, не раз подумаешь, а не вздернуться ли на первом суку. — Усмехнулся Игнат. — Да вот, только суков не осталось. — Он остановился. — Кстати, остались бетонные электрические опоры и провода. Надо бы вокруг села их выкопать поскорее, пока можайкинские не добрались. Эти шустрые ребята быстро ноги приделают всему, что плохо лежит… стоит.

— А куда их? — Спросил Геннадий.

— На строительство пойдут. Придумаем.

— Макарку таскать столбы не дам. — Предупредил Геннадий. — На коровах своих возите.

— Вот и первый кулак на деревне появился. Все ваше наше, все моё, моё. — Пошутил Игнат. — Не переживай, никто твоего единственного коня намеренно губить не станет. Жаль, конечно, что ему пары нет. С ним уйдет эпоха лошадей. — Он задумался. — Страшно представить, если мы не сможем выкормить коров и придется их всех пустить под нож. Что мы будем есть потом? Друг друга?

— Да пошел ты, людоед. — Владимир дружески толкнул его в плечо. — Придумаем что-нибудь.

— А что ты придумаешь? Вся дикая природа погибла. Может, суслики и выжили, но им тоже нечего есть и они скоро передохнут с голодухи. Ни птиц, ни косуль, ни кабанов, никого. Вон, вся земля мертвая, даже микробов в ней нет. — Игнат указал на солнечное пятно, как нарочно выделившее мертвый участок земли.

После его слов оно быстренько исчезло, затянувшись тучами. От пророчеств Игната на душе стало тоскливо. Неопределенное пугающее будущее рисовалось жирными мазками тягот и лишений. Матвей снова вспомнил про внука и свой долг обеспечить ему безопасную жизнь до его взросления, и преисполнился сомнений. Впереди их ждал бездонный обрыв, похожий на тот, от которого они возвращались, обозначивший конец человеческой цивилизации. Выжившим предстояло топтаться на его краю и неминуемо свалиться в бездну забвения, раньше или позже. Мир вряд ли мог восстановиться в ближайшие столетия до состояния, способного прокормить даже небольшую кучку людей.

— Интересно, а океанская живность как перенесла катастрофу? — Поинтересовался Геннадий, размышляя примерно о том же, о чем и Матвей. — Вода же компенсировала пекло?

— На приличной глубине животный мир, наверное, пережил катастрофу. А киты, дельфины и прочие плавающие млекопитающие точно сдохли. — Предположил Матвей. — Хотя, земная кора в океанах тонкая, там могла и магма пойти наружу. Я вообще уверен, что пекло пришло из океана. Там могли быть и взрывы пара и кипяток.

— Короче, теперь океаны похожи на большой суп из морепродуктов. — Усмехнулся Владимир. — Это даже хорошо, что мы живем далеко от большой воды.

— Да, я видел с самолета, что на сотни километров от берега Черного моря все затоплено. — Поделился Матвей. — Волна вынесла море на сушу. Там люди пострадали еще сильнее. В погребе точно не отсидеться, если он затоплен.

— Так что мы, мужики, везунчики. — Произнес Игнат.

Впереди показались ржавые металлические конструкции деревенского мехтока, придающие окружающему пейзажу заброшенный постапокалиптический вид. Можайкино было чуть больше Екатеринославки и люди тут жили побогаче, поэтому осталось больше кирпичных домов, построенных за последние тридцать лет. Поперек деревни, разрезав ее на две неравные части, темнел большой овраг, наполненный водой до середины. Раньше его здесь не было.