Разлом
Шрифт:
– В чем, в чем... – карнелиец сердито плюхнулся в воду. – Скажи мне на милость, Селена, откуда это здесь? Конечно, с нашими карнелийскими банями не сравнить, но тоже очень даже неплохая придумка. Однако, если я не ошибаюсь, эти чаны, эти трубы, подводящие горячую воду, это ведь далийцы придумали? Я видел точно такие купальни только в Далии. Мне, помнится, еще долго объясняли, что где-то поблизости есть некий сложный механизм, питающийся горючим камнем, который как раз и подогревает воду, а трубы разводят ее по всей купальне...
– Это называется
– Вот-вот, – кивнул Роланд. – Я и говорю, как же это наш уважаемый архиепископ решился воспользоваться далийской техникой? Разве не он предавал анафеме далийских колдунов и грозил искоренить там ересь?
– Какое же это колдовство? – спокойно откликнулась Селена. – Это придумали вовсе не колдуны, так ведь, Кира?
– Это придумал наш гениальнейший ученый, Леон Винчийский, – с гордостью призналась девушка. – Слышали о нем? Кстати, он же придумал тот самый паровой двигатель, о котором я уже рассказывала.
– Не тот ли это ученый, что умудрился несколько лет назад сбежать из застенок Святого ордена? Вроде бы даже чуть ли не с костра? – задумчиво заметил Роланд. – Помнится, это едва не стало поводом для войны между Арманией и Далией.
– Еще бы! – Кира рассмеялась. – Это наши лазутчики постарались. Я слышала, что на подкуп крестоносцев ушла уйма денег.
– Вот я и говорю, как же после этого Райнхард решился на такое? – ухмыльнулся карнелиец. – К тому же, я раньше не замечал приверженности служителей Церкви к купанию. От многих священников и монахов порой так разит...
– Опять? Ты опять берешься хулить Церковь? – сердито отозвалась Селена. – Даже здесь, в этих святых стенах... Как ты смеешь?
– Можно подумать я говорю неправду, – возмущенно засопел Роланд.
Селена молчала, но тут вмешалась Кира.
– Ты, Роланд, лучше бы помалкивал, – заметила она.
– Я просто хотел узнать, что случилось с Райнхардом.
– В чистоте надлежит держать и душу, и тело! – громко провозгласила Кира. – Так, кажется, архиепископ заявил на последнем Вселенском соборе. Правильно я сказала, Селена?
– Да.
– Вот видишь, все меняется, меняется и политика Церкви. Между прочим, последние годы наши мыловарни большую часть мыла продают именно в Арманию. Здесь, правда, тоже начали его варить, но куда им до нашего-то! Так что отстал ты от жизни, Роланд, ой как отстал! Только и умеешь, что Селене всякие гадости говорить.
– Но я же не ее имел в виду! – рассерженно рявкнул Роланд.
– Ну и что, она же все-таки священник. Будущий. А ты языком мелешь абы что! Скажи спасибо, что она, добрая душа, в Инквизицию на тебя жалобу не подала. Слушай, Селена, а ведь это мысль, давай на него жалобу напишем, а? Что он в самом деле себе позволяет? Его тут устроили с комфортом – отдельная комната, бесплатная еда, купальня, а он Церковь хулит?
Роланд зло хлопнул по воде ладонью.
– Ты что несешь, Кира? Ты сама-то кто? Вот уж за кого Святой орден ухватится с радостью.
– Прекратите! –
– Да, я тоже пойду, – сказала Кира. – Я слышала, тут уникальная библиотека. У нас ведь в Далии в основном одни маги-практики, а тут говорят сохранились фолианты, написанные выдающимися теоретиками древности. Надо будет полистать перед сном что-нибудь интересненькое...
Некоторое время Роланд бултыхался в чане, пытаясь получить удовольствие от купания, однако в голове все еще звучал холодный голос Селены, и настроение карнелийца так и не улучшилось.
Впрочем, Роланд пожал плечами, возможно, так и впрямь будет лучше. Даже если Селена и относилась к нему первое время с искренней симпатией, она, наверное, поступает единственно верным способом. Самое время поставить точку в их отношениях, пока они не зашли чересчур далеко. Личные привязанности не нужны ни ему, бездомному бродяге, ни тем более Селене, без пяти минут священнику, особенно если вспомнить обет безбрачия и все такое.
Роланд отчетливо осознал, что ему надо уходить отсюда, причем уходить как можно быстрее. А деньги... Вот уж что волновало карнелийца меньше всего, так это деньги.
Только одно оставалось между ними. Обещание, данное ее отцу. Что делать с ним, Роланд не имел ни малейшего представления.
Он взялся за поручень и стал выбираться из воды, когда за спиной послышалось чье-то хихиканье.
– У тебя милая попка, Роланд!
Не поворачиваясь, карнелиец бухнулся в воду. Он уже знал, кого увидит.
– Эльвира! Какого демона ты здесь делаешь?
Стройная фигурка девушки висела непосредственно над водой. И на этот раз ее черные крылья имели миниатюрные размеры.
– Мы, карнелийцы, не ханжи, и не стыдимся обнаженных тел, – заметил Роланд. – Но есть ведь элементарные правила приличия. Нельзя же вламываться к едва знакомому мужчине без предупреждения.
– Ладно тебе ворчать, скажи еще, что не рад меня видеть.
Заметив как Роланд отворачивается, дабы не пялиться на ее прелести, выпрыгивающие из тесной одежды, Эльвира улыбнулась. В ту же секунду одежда с нее исчезла вовсе, а крылья то ли исчезли, то ли сложились куда-то за спину, и девушка с плеском обрушилась в воду.
– Эльвира! Что ты делаешь? – возмутился Роланд, отчаянно сражаясь с непреодолимым желанием посмотреть на то, что ясно проступало сквозь воду на расстоянии вытянутой руки.
– А как ты думаешь? – Эльвира шевельнулась в его направлении.
– Послушай, я, между прочим, уже месяц не видел женщины...
– Так это просто замечательно!
Эльвира подплыла ближе и карнелиец понял, что уже и сам двигается ей навстречу. Их глаза встретились и перед мысленным взором Роланд вдруг ясно увидел Селену.