Разноцветные моря

Чуковский Николай Корнеевич

Голубь глянул вниз и совсем недалеко под собой увидел несколько досок, подвязанных к крыше веревками. На этих досках стояли два маляра и длинными кистями красили стену дома в желтый цвет. Через несколько дней дом будет казаться новеньким, чистым, только что построенным.

Если бы голубь не был птицей, ему стало бы страшно за этих людей, висящих на трех дощечках

над шестиэтажной пропастью. Но он привык к высоте и не боялся никаких пропастей. Сунув голову под крыло, он мигом задремал.

А между тем маляры отложили кисти и, держась за веревки, стали глядеть вниз. Их внимание привлекла огромная красная лужа, залившая часть мостовой.

— Гляди, кровь! — сказал один другому.

Лужа все росла и росла, Вокруг нее собирались прохожие, слышен был скрип насоса. Красную жидкость выкачивали насосом из подвала.

— Откуда столько крови? Кого же это убили? — спрашивали друг друга зеваки, толпившиеся вокруг лужи.

— Это не кровь, а красные чернила, — хмуро говорил управдом Дмитрий Иваныч. Он вместе с дворником раскачивал ручки насоса. — Проходите, граждане, не мешайте работать.

Костя напился чаю и вышел на двор. Он сразу расслышал скрип машины и плеск воды. Поработать насосом была его давнишняя мечта. Он выскочил на улицу и помчался туда, где широкая металлическая пасть выплевывала на мостовую воду. Он чуть было уже не крикнул: «Папа, дай я покачаю!» Но крик застрял у него в горле.

Он потупился. Яркая краска залила его щеки. Он увидел красную лужу, и ему стало неловко.

Прошло уже две недели со времени печальной истории с бутылками. Костя стал забывать о ней. Вовочкина мама заплатила «Кооперучу» несколько рублей, Костин папа бесплатно выбелил в магазине потолок, и буря улеглась. Легче всего отделалась Настя — за нее заступился Ведьмак, и ей совсем не попало. Впрочем, она ведь действительно не таскала бутылок.

Дмитрий Иваныч вытащил кишку насоса из подвала и снова засунул ее в подвал, но уже через другое окошко. И на улицу полились новые чернила — синие, которые быстро смешались с красными.

— Костя! ты здесь! А я ищу тебя по

всему дому! — закричала Настя, подходя к своему приятелю.

Она собиралась еще что-то крикнуть, но вдруг увидела рядом с собой Вовочку и замолкла.

Вовочка был, как всегда, хорошо причесан и франтовато наряжен. Штанишки его застегивались под коленками на пуговки, у белой рубашечки был отложной воротник. Он давно уже угрюмо следил за Костей. Теперь, когда к Косте подошла Настя, ему мучительно хотелось заговорить с ними. Какое было счастливое время, когда они играли втроем! Но Вовочка знал, что Настя и Костя не станут с ним разговаривать.

— Я твоему Петюшке уши надеру, — крикнул он, покраснев от злости.

— Ты всегда был храбрец против маленьких, — презрительно ответил Костя.

— Пойдем под ворота, — зашептала Настя Косте. — А то Вовка нам здесь не даст поговорить.

Костя моментально выбрался из толпы и помчался вслед за Настей. Под аркой ворот они остановились.

— Слушай, — сказала Настя. — Я сейчас встретила Шарля Альфредыча.

— Правда? — спросил Костя, и глаза его заблестели.

— Он сейчас даст нам такое представленье, какого мы с тобой еще ни разу не видали.

— Лучше, чем в прошлый раз?

— Говорит, что лучше. Макарий выучил новую штуку.

— Бежим!

Едва они выбежали на двор, как дверь дворницкой раскрылась и им навстречу выкатился Петюшка.

— И я с вами! и я с вами! — кричал он.

— Петюшка, беги в сарай, папа конфет принес, — сказал Костя.

— Врешь, — заявил Петюшка, — Больше я тебе не поверю. Ты хочешь от меня отделаться.

— Возьмем его, — сказала Настя. — Пусть он тоже посмотрит. Идем, Петюшка.

И дети втроем исчезли в дверях черной лестницы.

Белый голубь проснулся и глянул в окно шестого этажа. Там он увидел толстого рыжего мужчину, двух мальчиков, девочку, обезьяну, медведя, кошку и крыс.

15 июля 1927 г.

Никольский хутор.