Разоблачение
Шрифт:
Веки Клэр наполнились слезами.
– Спасибо, Джон... Эмили?
Эмили прерывисто вздохнула и прислонилась к Джону, качая головой из стороны в сторону.
– Эмили, мы — это вся наша семья. Я хочу, чтобы наш ребёнок знал и любил своих дядю и тётю. Надеюсь, что мы с Тони когда-то сможем стать ими для вашего ребёнка. Может, настанет день, когда и ты захочешь того же.
Эмили освободилась из объятий Джона и подошла к сестре.
– Не всё сразу. Я буду поддерживать тебя и твоего ребёнка. Я хочу быть
Ирония судьбы. Щёки Джона покрылись новыми слезами. Эмили была тётей Эм, а он был дядей Джоном. Николь была абсолютно прекрасна. После нескольких дней сопротивления детскому питанию, она теперь ела и спала, как чемпион. Как только Клэр очнулась в первый раз, он позвонил Эмили, и она привезла Николь.
Клэр была в замешательстве, но Джон был уверен, что дочь вернёт её к реальности. Но нет. Первый раз, когда они попробовали, Клэр держала Николь в руках и плакала. В следующий раз, когда Эмили принесла её, Клэр просто отвернулась и уставилась в окно. Это было самое грустное, что ему приходилось видеть.
Врачи объясняли это психотическим срывом - как бы передышкой для мозга. Она молодая, здоровая женщина, всё наладится. Но никто не мог прогнозировать, как долго это продлится. Доктора советовали подождать.
Что усложняло всё, так это то, что против Клэр были выдвинуты обвинения в преступлении. Полиция пробовала её допрашивать. Она не отвечала ни на какие вопросы, кто бы их ни задавал. Даже Джейн Эллисон пыталась, чтобы выстроить её защиту. Но всё шло к тому, что самозащита и временное помешательство будут лучшими аргументами в суде.
Взглянув опять на свою невестку, Джон взмолился, чтобы её состояние было временным. Насколько это всё тяжело было для них с Эмили, он не представлял, как выдержала Клэр. Чтобы скоротать время, Джон стал шагать по палате. Невозможно посчитать, сколько раз он это уже делал. Он знал, сколько плиток на полу, а сколько на потолке. Между делом он задался вопросом: а почему это количество не одинаковое? Ответ был очевиден: из-за разного размера. Те, что на полу — были квадратные, а на потолке — прямоугольные. Его внутренние монологи были простым средством отвлечения внимания, которое он успешно использовал в тюрьме. Жизнь, казалось, нажала кнопку повтора.
Всякий раз, когда его мысли возвращались к тюремному заключению, у Джона поднималось кровяное давление, а руки бессознательно сжимались в кулаки. Следующим логическим шагом в его потоке сознания был Энтони Роулингс. Может, Клэр и любила его, и, может, он и был отцом этой прекрасной малышки, но он единственный заслуживал, чтобы гнить в тюремной камере, а не Джон или Клэр. Мысль о том, что его невестка может быть осуждена за преступление и Роулингс снова выйдет на свободу, была абсурдной.
Вот почему они с Джейн ездили в госпиталь к Кэтрин Лондон — в поисках правды. Они спросили её, что в действительности произошло в поместье. После этого разговора обвинение Роулингса в незаконном лишении свободы было предрешено. Ни за что нельзя было допустить, чтобы Клэр обвинили в тяжком преступлении, а Роулингса - в лёгком проступке. Зная глубину его влияния, особенно в Айове, он наверняка отделается лёгким наказанием или штрафом, эдакой пощёчиной, и безнаказанный выйдет на свободу.
Джон вспомнил боль в глазах Кэтрин, ее опустошенное выражение, когда она пересказывала те судьбоносные события. Единственная причина, по которой Джон и Джейн получили доступ
– Кэтрин, как Вы себя чувствуете?
– спросил Джон с искренним сочувствием.
– Мистер Вандерсол, я-я...
Джон подошёл ближе.
– Кэтрин, мы уже говорили, я не такой, как он. Пожалуйста, зовите меня Джон.
– Он показал на Джейн, - Это Джейн Эллисон. Она адвокат Клэр. Мы надеемся, что Вы сможете рассказать нам что-нибудь, что поможет защитить Клэр и пригвоздить Роулингса.
За серостью её страдающих глаз промелькнул интерес.
– Вы поэтому здесь?
Джейн ласково ответила, - Мисс Лондон, я понимаю, это тяжело для Вас. Вы так долго работали на него. Понятно, что это ужасно, когда кто-то, кому доверяешь долгие годы, отворачивается от тебя.
Одинокая слеза скатилась по щеке Кэтрин.
– Так много всего. Вы знаете, что София Бёрк погибла?
– Слёзы продолжали течь из глаз, она их закрыла и покачала головой.
– А Вы, мистер... то есть Джон, полиция сказала, что вы были заперты в комнате во время пожара? Не знаю, как это могло произойти. Как Мистер Роулингс вообще узнал, где вы находитесь? Я не видела его несколько месяцев. Я думала, он и Клэр мертвы...
– Её голос сорвался.
Джейн тронула руку Кэтрин.
– Пожалуйста, можете нам сказать, почему Вы вызвали полицию?
Кэтрин нажала кнопку на больничной кровати и села прямо, скривившись от боли.
– Как Вы?
– Со мной всё будет в порядке. Пуля не причинила никаких серьезных повреждений. К счастью, её смогли извлечь. Важные органы не задеты.
– Она, скривившись, села удобнее.
– Я довольно слаба. Не думаю, что смогу пробежать марафон в ближайшее время.
– Мисс Лондон, почему Вы позвонили в полицию?
– спросила опять Джейн.
Глаза Кэтрин затуманились, когда она стала прокручивать воспоминания того тяжёлого дня.
– Я обедала с...
– она посмотрела на Джона, - тобой, твоей женой и Софией. Затем пошла в кабинет проверить почту. Вообразите, мой шок, когда я открыла дверь. Мистер Роулингс сидел за столом. Он сразу стал обвинять меня в ужасных вещах. Я даже не понимала, о чём он говорит. Он говорил о своём деде и родителях. То, как он вёл себя, его бред...
– Она закрыла глаза и ещё одна слеза стекла по щеке. Потом она открыла их и кротким голосом сказала, - Он вёл себя так, как обычно с ней. Я испугалась.
Лицензия Джона не распространялась на практику в Айове, но вопросы жгли его давно, с тех пор, как он узнал правду о том, как всё началось между Клэр и Энтони.
– Кэтрин, почему Вы тогда ей не помогли?
– Я делала, что могла. Я пыталась облегчить, что можно.
Джон кивнул. Он слышал, что Кэтрин была спасением Клэр, особенно первые месяцы.
– Но Вы же знали, что он делает. Почему Вы тогда не заявили на него?