Разочарованный

Горский Александр

– Все логично, все так и должно быть, – пробормотал Игорь, – выключая мобильный, – больше я никому не нужен. Все про меня уже забыли.

Как оказалось, он был неправ, и забыли про него отнюдь не все. Почти сразу после новогодних праздников на адрес по которому было зарегистрировано предприятие его жены пришло письмо из юридического отдела обувного холдинга с требованием незамедлительно вернуть незаконно полученные двенадцать миллионов рублей. «В противном случае компания оставляет за собой право обратиться в судебные и следственные органы для привлечения к ответственности виновных в противоправных деяниях лиц и компенсации нанесенного нам ущерба,» – Журбин смял письмо и раздраженно бросил его на стол.

Двенадцать миллионов – крупная сумма. Слишком крупная для него. Если он продаст свою Камри, то выручит миллиона полтора, не больше. Еще около миллиона можно получить за Короллу жены. Дом вряд ли получится продать больше чем миллионов за пять, да и то это быстро не сделать. Оставалась еще небольшая двухкомнатная квартира, принадлежавшая Татьяне, но и она не могла стоить дороже двух миллионов рублей. По подсчетам Игоря выходило, что если они продадут все, что имеют, и добавят около миллиона, которые накопились на его счете, то им все равно не хватит денег чтобы расплатиться с Белоусовым. Получалось, что и пытаться что-то выплатить не имело смысла.

Спустившаяся со второго этажа Татьяна развернула смятое письмо. На лице ее сначала отразилось удивление, а затем испуг.

– Как же так, Игорь? Мы же не брали этих денег.

– Не брали, но получали, – он обнял жену и почувствовал, что слышит, как часто бьётся ее сердце.

– Но ты же потратил все на ремонт, ты же потратил все на эту дурацкую крышу, – воскликнула, вырываясь из его рук Татьяна, – зачем ты это сделал? Зачем? Кому стало от этого лучше?

Не зная, что ответить Журбин опустился на диван. Спорить с Татьяной было глупо, он понимал, что сам подставил и себя и жену. Единственное, чего он не мог понять, так это что теперь делать дальше. Очевидно не понимала этого и Татьяна.

– Ты же понимаешь, они все у нас отнимут, – она придвинула стул ближе к дивану и села прямо напротив Игоря, – и этот дом, и квартиру, и все остальное. И как мы тогда будем жить, Игорь, ты думал об этом? Ты хоть о чем-то тогда думал? – она уткнулась лицом в ладони и зарыдала.

– Претензия идет на имя твоей фирмы, – наконец смог ответить Игорь, – у тебя ведь там нет почти никакого имущества, а по долгам предприятия ты отвечать не обязана. Если ближайшие дни открыть новое юридическое лицо, то можно будет перерегистрировать договора аренды, и вы сможете работать как прежде, только под новым именем.

– Ты думаешь, что все так просто? – Татьяна ладонью растерла по лицу слезы, – ты думаешь, Белоусов нас так просто отпустит?

– Не знаю, – Игорь опустился перед женой на колени и прижался щекой к ее животу, – но это хотя бы шанс. Надо попробовать.

– Надо попробовать, – машинально повторила Татьяна, гладя мокрыми от слез руками голову мужа.

Следующие несколько дней прошли в суете. Фирму Татьяны, которая состояла из трех небольших, торгующих цветами точек, было решено перерегистрировать на одного из продавцов. Полдня Татьяна потратила только на то, чтобы убедить девушку, что это не сулит ей никаких неприятностей, а вот прибавку к зарплате она получит. Сама регистрация предприятия, открытие счета и переоформление договоров аренды потребовали гораздо меньших усилий. Все эти хлопоты были совсем необременительны ни для Татьяны, ни для Игоря. Они дали возможность наконец снова почувствовать, что от них что-то зависит, что они еще могут многое изменить. Игорю больше никто не звонил, но теперь молчащий телефон его совсем не расстраивал, наоборот, служил источником оптимизма. Гости решившие навестить их морозным январским утром тоже звонить не стали.

Громкий стук в дверь раздался, когда было еще темно. Ничего не понимающий Игорь взглянул на экран мобильника. Еще не было и семи утра. Кого могло принести так рано он не знал, но почувствовал, как сердце забилось

чаще. Стук в дверь повторился. Стучали явно кулаком, со всей силы.

– Кто это? – испуганно спросила Татьяна.

– Сейчас узнаем, – Игорь нашарил ногами тапочки.

– Может не открывать? – Татьяна села на кровати.

– Будь здесь, я сейчас посмотрю кто там.

Игорь вышел из спальни, перешел в соседнюю комнату и подкрался к окну. Из окна второго этажа был хорошо виден весь двор, на который падал свет установленного на доме соседа мощного прожектора. Хорошо были видно и люди, находившиеся во дворе. Людей этих было много и судя по всему люди эти были полицейскими.

Дверь содрогнулась от новых, еще более сильных ударов и Журбин поспешил вниз, крикнув жене, что ей лучше одеться. Когда он, отодвинув засов, распахнул дверь, то был сразу же ослеплен мощным лучом фонаря. Чьи-то сильные руки бесцеремонно оттолкнули его назад и прижали к стене.

– Журбин, Игорь Иванович? – услышал он молодой женский голос.

– Да, – с трудом смог выдавить Игорь, – у меня жена беременная, не напугайте ее.

– Мы вроде не такие и страшные, – в женском голосе отчетливо слышалась насмешка.

Рука с ярко-розовыми аккуратными ногтями поднесла к лицу Журбина удостоверение.

– Капитан Шнейдер Мария Анатольевна, следственное управление, – представилась дама.

Точнее представилась она как-то значительно длиннее, но Игорь не смог запомнить названия отделов и управлений, перечисленных ею.

– У меня постановление на обыск, ознакомьтесь, – она протянула ему лист бумаги и небрежно приказала, – да отпустите вы его, он уже весь трясется. К вашим соседям уже пошли, так что понятые скоро будут, – вновь обратилась она к Игорю, – а где у нас Татьяна Алексеевна?

– Таня? – глупо переспросил Игорь и поняв, что да, Таня, крикнул неожиданно высоким голосом, – Танечка, спустись вниз пожалуйста!

Один из вошедших в дом мужчин с автоматом сделал было шаг к лестнице, но Шнейдер, небрежно махнув рукой остановила его.

– Да спустится она, не суетись.

Действительно, не прошло и минуты, как Татьяна медленно спустилась по лестнице. Одну руку она держала на животе, другой опиралась о перила.

– Игорь, что здесь происходит? – она испуганно смотрела на вооруженных людей.

– Здравствуйте, Татьяна Алексеевна, – Шнайдер шагнула навстречу Татьяне, – вы проходите в гостиную, присядьте на диван, сейчас мы с вами побеседуем, и я вам все объясню. Вы Игорь Иванович, – обернулась она к Журбину, – тоже рядом с супругой присядьте пожалуйста.

С появлением смущенных соседей начался обыск, продлившийся более двух часов. Полицейских было много, они одновременно заполнили собой все комнаты дома и громко переговариваясь между собой начали разрушать все то, что было домом четы Журбиных. Конечно, они ничего не ломали в прямом смысле этого слова, но все к чему они прикасались, становилось для Игоря и Татьяны, чужим, испачканным той грязью, что отмыть уже невозможно. Все время пока длился обыск, Татьяна и Игорь просидели молча на диване в гостиной. Татьяна откинулась на спинку дивана и сидела, закрыв глаза. Можно было подумать, что она спит если бы не руки, периодически поглаживающие живот.

Распотрошив дом, полицейские изъяли оба ноутбука и мобильные телефоны. Татьяна и Игорь поочередно подписали протоколы и акты об изъятии, надеясь, что люди так рьяно копающиеся в их жизни наконец уйдут.

– А теперь, Татьяна Алексеевна, ознакомьтесь вот с этим документом, – Шнейдер предъявила Татьяне еще один лист бумаги. Журбина пробежала глазами текст и уронила лист на пол. Игорь наклонился и поднял документ. Одного взгляда ему было достаточно чтобы все понять.

– Она задержана? Почему? – он схватил жену за руку, словно надеясь этим защитить ее.