Разработка
Шрифт:
– Хау ду ю ду? – поинтересовался у фирмача Крендель. Иностранец – а его звали мистером Литлвудом, он владел в Оттаве рыбным магазином – попытался что-то вякнуть. Крендель пнул его совсем слегка, но все равно уронил, и не только его. Мистер Литлвуд ударился о стенку прихожей, на которой висела копия известной картины «Партизаны обсуждают начало операции "Рельсовая война"». Репродукция наделась на мистера, и его сытое, пухленькое тельце сползло на пол, будучи уже обрамленным.
Сибиряк и Крендель состроили друг другу зверские рожи. Крендель наклонился к упавшему:
– Слышь ты, фраер заморский! Будешь
Мистер Литлвуд понял только интонацию и поднял руки вверх.
– Это Ка Джи Би? [65] – с ужасом спросил он.
– Да нет же, – с некоторой досадой успокоил его Сибиряк. – Мы – бандиты!
Потом они с Кренделем разом влетели в комнату.
– Цоб-цобе!! – заорал устрашающе Крендель и поддал ногой журнальный столик, за которым сидели трое парней. Отдельные стоявшие на столике предметы долетели до потолка, а высота потолков в этой квартире составляла четыре метра двадцать сантиметров. Разлитая по четырем рюмкам лимонная водка пролилась на пол липким дождичком.
65
КГБ.
– На пол, суки! – гаркнул на хорошем драйве Сибиряк. – Лежать! Расфасую так, что в медсанбате не запломбируют! Рогами в пол!
Эти простые и ясные команды начали исполняться, но как-то медленно и неуверенно, без огонька.
Поэтому Крендель выдал одному из этой троицы (по виду – также американцу) мощный пендель, отшвырнувший жертву лбом в буфет. Буфет выдержал, а американец сполз на пол, перевернулся на спину и в полной прострации начал рассматривать лепнину на потолке.
Двое его собеседников легли на пол, правда, один при этом хмуро буркнул:
– Хотелось бы знать, чем прогневали?
– С какой целью интересуешься? – подскочил к нему Сибиряк, а Крендель гордо выпятил грудь:
– Это налет!
– Мы понимаем, – спокойно откликнулся парень – как-то даже слишком спокойно…
Квартиру Крендель и Сибиряк обшмонали быстро. Добычи было действительно много: шесть коробок с палехскими шкатулками, несколько упаковок военных натовских рубашек, блоки сигарет, видеокассеты и прочая спекулянтская дребедень. Друзья нашли также картонную упаковку с газовыми баллончиками, один из которых Крендель немедленно захотел опробовать на ком-то из лежавших на полу. Сибиряк еле успел остановить напарника, покрутив пальцем у виска:
– Ты че, рехнулся?! А мы? Мы же тоже надышимся!
– Действительно, – согласился Крендель и шагнул к двум лежащим рядком спекулянтам: – Эй, плесень! Гроши где?!
– А самородок с кулак размером не подойдет? – хмыкнул в ответ тот, кто до сих пор еще не проронил ни слова. За этот юмор он получил от Сибиряка ногой под ребра. Между тем Крендель шагнул к «отдыхавшему» у буфета фирмачу:
– Ну, а ты чего притих, гость города трех революций? Обиделся, что ли? Ой, какой у тебя клифт козырный! Сымай! Днем шубки ваши – ночью наши!
Иностранец безропотно снял с себя понравившуюся налетчику куртку. Щеки фирмача вздрагивали, казалось, что он вот-вот расплачется. Крендель примерил пришедшуюся впору куртку и обратил внимание на странные гримасы заокеанского гостя:
– Ну до чего вы жадюги!
– Знаю, мать писала! – на чистом русском языке вдруг откликнулся «американец».
Крендель от неожиданности даже рот открыл:
– Так ты… Наш что ли?
Двое русских спекулянтов оторвали головы от пола с не меньшим удивлением.
– Осей меня погоняют, – «фирмач», кряхтя, начал подниматься с пола. – Слыхали?
В то время это погоняло действительно «гремело», в основном, в кругах катранщиков и мошенников-гастролеров.
– Ося-Шура? – на всякий случай уточнил Крендель.
– А что, не похож? – Липовый иностранец раздраженно начал массировать себе затылок. Сибиряк шагнул к нему поближе и, всмотревшись в лицо, опознал: с этим гражданином вместе его несколько лет назад заметали с Галеры [66] омоновцы. Сибиряк светски поприветствовал известного в блатных кругах товарища:
66
Галерея Гостиного Двора – в 80-х годах XX века культовое место фарцовщиков.
– Рад видеть тебя без петли на шее, бродяга! А чего здесь кантуешься? Мельчаешь…
– Ша, плотва! – огрызнулся Ося. – Перископ-то протри! Бродяги – они «Шипром» [67] утираются, а не «Картье»! Шваркнуть я хотел эту мишпуху, под «штатника» канал!
Крендель закрыл рот, с трудом сглотнул, вышел в прихожую и вынес оттуда за шкирку мистера Литлвуда:
– А этот?
– Этот настоящий, – успокоил налетчика Ося. – Я его тоже «выставить» хотел.
Крендель разжал пальцы, настоящий иностранец шлепнулся задом на пол и залопотал по-английски. Крендель развел руками:
67
Наиболее известный дешевый советский одеколон.
– Ну, извиняйте! Мы не хотели покушаться на чужое.
Ося протянул к нему руку и нетерпеливо пошевелил пальцами:
– Мой макинтош… А то весь центр будет плохо говорить о ваших манерах.
Крендель со вздохом вернул ему куртку. Ося быстро облачился и тут же нахально предложил:
– В долю падаю?
Крендель аж задохнулся, а двое лежащих на полу подняли головы и переглянулись.
– Вот неугомонные! – вспыхнул Сибиряк и встал на тела пленных – одна нога на одной спине, другая – на другой. Руки он по-наполеоновски сложил на груди:
– Ось, насчет доли-то… Мы же не Третьяковку подломили, тут табаша-то – геморроя больше.
Ося ответить ничего не успел, поскольку под Сибиряком вдруг заворочался резко один из лежавших лицами в пол спекулянтов:
– А ну-ка, сойди с меня, касатик!
– Не понял, – рявкнул потерявший равновесие (в том числе и душевное) Сибиряк, но на всякий случай все же отошел к стене.
– А чего тут не понять! – начал подниматься с пола парень. – Вот я что вам скажу – остопиздело мне это все. Я – оперуполномоченный уголовного розыска Штукин. Вот моя ксива. Тихо! Не делайте резких движений. Срок уже у всех есть! Я внедрен в среду мошенников-спекулянтов!