Разрушь преисподнюю!
Шрифт:
Глядя на усмешку приятеля, Куроедов откинул со лба мокнущие волосы.
– По-твоему, Юрик, мне сказать про тебя нечего?
– О да! – осклабился Луганский. – Признаешь, что взорвал Лепко и кокнул Волобуева. Поведаешь, как с помощью английской тетки травишь народ «бульоном». Похвастаешь, как сбываешь угнанные автомобили. – Майор открыл дверцу «Опеля». – Хотя, думаю, первых двух пунктов достаточно вполне.
– Чтоб ты сдох! – от души пожелал Куроедов.
– Не обещаю. – Луганский сел в «Опель», развернулся и укатил.
Плюнув
Звонок на урок застал Глеба в учительской раздевалке. Глеб чертыхнулся, стянул с себя куртку и помчался по лестнице на второй этаж. Возле кабинета французского его поджидала директриса.
– Знаете, я хотела бы…
– Больше не повторится, – прервал ее Глеб. – Последнее опоздание в моей жизни.
Брови директрисы приподнялись.
– Глеб Михайлович, я должна…
– Зинаида Павловна! – Глеб покаянно склонил голову. – Сверните мне шею и позвольте начать урок.
Директриса сжала сухой кулачок.
– Вот правда щас как дам!.. Никуда ваш урок не денется.
Теперь брови Глеба поползли вверх.
– Любопытное замечание. За что же тогда мне будет выволочка?
Бледные щеки директрисы порозовели.
– Так уж вы меня боитесь. Я лишь хотела извиниться за свой неуместный юмор… – Она запнулась, – насчет двойного убийства и вашего вызова на Лубянку. Вы же знаете мой скверный характер.
Глеб возвел глаза к потолку.
– Зинаида Павловна, вы не перестаете меня изумлять. Ей-богу, я уж и думать забыл…
Из кабинета выглянула бойкая девчонка и, узрев учителя с директоршей, сказала: «Ой!»
– Что тебе, Синицына? – нахмурилась директриса. – Глеб Михайлович сейчас войдет, сядь на место.
Девчонка исчезла.
Директриса протянула Глебу руку.
– Значит, мир?
– И дружба. – Глеб пожал ее ладонь. – Во веки веков. Аминь.
Директриса не отходила.
– А как дела у вас на Лубянке? Надеюсь, прояснилось?
Глеб кивнул.
– Оправдан по всем статьям.
– Так я и думала. Значит, в понедельник у вас не будет повода проигнорировать педсовет. – Развернувшись, директриса зацокала каблучками по коридору.
Хмыкнув, Глеб вошел наконец в класс. После шаблонных французских приветствий и обмена впечатлениями о погоде он задал ученикам упражнение из учебника (письменно!) и отправился повидать Стаса.
В спортзале царили толкотня и гомон: разминалась какая-то малышня. Вызвав Стаса за дверь, Глеб выдохнул:
– Ну?
Рыжий покачал головой.
– По нулям. Ждали до полуночи – никто не появился. Вряд ли Ньюгарты там.
Глеб в досаде тер переносицу.
– А сам Куроедов? Должен он где-то обитать?
Стас пожал могучими плечами.
– Мало ли. Калитин в конце концов нарушил твою инструкцию: предъявил
Они помолчали.
– Надо искать на даче, – вздохнул Глеб. – Как водится, Илья оказался прав. Только время потеряли… Черт возьми, дача хоть у Куроедова имеется?!
Стас хмыкнул.
– Сто пудов. Надо, чтоб Светка адрес пробила.
Глеб хлопнул его по плечу.
– Звони ей срочно. Сотрите с меня клеймо идиота.
Веснушки рыжего растеклись в усмешке.
– Чего не можем, того не можем.
– Врешь, можете. – Глеб зашагал прочь.
И за спиной услыхал:
– Идиотом ты нам больше нравишься.
Войдя в галдящий класс, Глеб проверил заданное упражнение. Проверил с пристрастием и остался доволен. Похоже, французский давался ребятам с легкостью.
Плюхнувшись за руль «Мерседеса», Куроедов хлопнул дверцей.
– Погоди, лапуля, – процедил он сквозь зубы. – Усики твои по волоску выщиплю. Это для затравки…
Сзади вдруг прозвучал вежливый голос:
– Говорите по-английски, мистер.
Куроедов нервно обернулся. С заднего сиденья ему улыбался небольшого росточка японец со шрамом над бровью. И в глазах японца клокотала какая-то первобытная жуть.
– Мать твою! – взвизгнул Куроедов. – Кто ты такой?!
Улыбка словно приклеилась к лицу японца, а голос его сохранял учтивость.
– Говорите по-английски. Знаю, вы можете.
Куроедов неторопливо закурил. Страха он не испытывал – только удивление.
– Кто вы, сэр, и что вам угодно? – ехидно произнес он.
Лицо Ямото выразило удовлетворение.
– Так-то лучше. Кто я – значения не имеет, мистер Куроедов. – Фамилию Ямото выговорил по слогам, но без запинки. – А угодно мне заключить с вами сделку. Вы готовы к переговорам?
Толстяк выпустил из ноздрей дым.
– Смотря о какой сделке речь. Где-то, по-моему, я вас видел.
– Вряд ли, мистер Куроедов. У вас имеется кое-что, принадлежащее мне. Я могу отобрать это силой, но предпочитаю обмен. Надеюсь на ваше благоразумие.
– Выражайтесь яснее или выметайтесь.
Глаза Ямото блеснули, однако он подавил в себе гнев.
– У вас находится «субстанция», секрет которой украли Ньюгарты. Я хочу получить то и другое. А взамен…
– Что значит «то и другое»?
– «Субстанцию» и обоих воров.
Куроедов, ознакомленный с токийскими приключениями тетушки, слегка занервничал.
– Можете подать в суд. Сомневаюсь, что вы дело выиграете.
Японец покачал головой.
– Никакого суда, мистер. Вы отдадите мне Ньюгартов сами и уничтожите запасы «субстанции», которую по глупости пустили здесь в оборот. А взамен…