Разрушитель Империи

Басов Николай Владленович

На следующий день, рано поутру, ещё и ночная вахта гребцов не сменилась, Трол вышел на палубу. И вдруг понял, что тот самый момент, когда он мог вернуться к себе, наступил. Он видел не только в темноте, но при желании мог заглянуть за горизонт. Он был способен понять настроение всех людей на корабле, мог выставить против Ибраила такой же непробиваемый щит, каким сумел защититься от воздействия Яйца Несбывшегося, качающегося на утреннем ветерке под днищем «Некрасавицы».

Только сейчас это не входило в его планы. Потому что главным было всё-таки начать тренировку. Он так и сделал. Сначала не очень торопливо, лишь для того,

чтобы убедиться в вернувшемся умении сражаться. Прошёл всю разминку, тщательно, с повторами, проверил каждое движение и сам подивился тому, как всё легко выходит, как здорово он может совершать те действия, которые ещё вчера не мог толком даже прочувствовать. Потом уже в полный темп повторил некоторые из поединков, мягко сокращая необходимые передышки, в конце вовсе научившись обходиться без них.

Собственно, это был бой с тенью, где теней уничтоженных им противников было несколько, и они даже некоторым не совсем понятным ему образом переплелись в его восприятии, словно бились не в том порядке, как это происходило на самом деле, а разом, сплочённые ненавистью к нему — Тролу. И пару раз, как он потом решил, он всё-таки пропустил иные из их самых хитроумных или неожиданных ударов… Тогда он провёл те же поединки, но уже не пропуская эти удары. И у него стало получаться, он даже забыл, что не всё в тех, настоящих сражениях мог сделать как следует, потому что был ранен, потому что тело уже отказывалось подчиняться тому.

А потом, когда солнце поднялось в зенит, он сообразил, что ему мешают его тренировочные мечи. Тогда он сменил их на настоящие, заодно, пока ходил, и воды выпил. Вода сначала тоже мешала, но он не обращал на это внимания, скоро это должно было пройти… А завершив эту тренировку, неожиданно обнаружил — он вымотался до предела. Но у него всё получалось. Даже мечи снова слились с ним, вернее, с его духом, потому что действия и движения, которых он сумел добиться, уже не зависели от таких элементов, как постановка ног, или упругость прыжков, или скорость реакции. Клинками теперь несомненно управлял совершенный дух, который и самого бойца использует как оружие. Возникло то неуловимое состояние, какое и полагалось выработать в себе каждому воину, стремящемуся к совершенству, тот самый смысл войны, который направлен на установление равновесия и справедливости в мире, и ни для чего иного.

Прекращая тренировку, Трол стряхивал это изумительное состояние едва ли не с усилием. Потому что оно оставалось очень мощным. И, разумеется, он избавлялся от него с сожалением — когда ещё удастся в такой полной, такой совершенной мере постигнуть то, ради чего, собственно, он и стал воином?

Осознав, что он способен воспринимать окружающее, Трол некоторое время побаивался смотреть по сторонам. Потому что на баке собрались матросы и гребцы. На баке в позе молитвенного внимания расселся на своём коврике Ибраил, да и все остальные, расположившись кто на вантах, кто на палубе полуюта, не отводили от него взгляд. Тролу даже неуютно стало, уж слишком он привлёк к себе внимание этих людей, слишком явно показал, как отличается от них.

В какой-то момент он всё-таки поднял голову, а что ещё оставалось делать? Обвёл глазами лица собравшихся. В них была какая-то зачарованность, словно они увидели нечто такое, от чего нельзя было оторваться. Трол вздохнул, убрал мечи в ножны, сморгнул пот, который, как оказалось, пропитал весь его тренировочный

комбинезон, словно он только что вылез из воды. Произнёс хрипло:

— Нельзя ли раздобыть воды, чтобы я сумел привести себя в порядок?

— Мигом, — с небывалой прежде услужливостью отозвался Корк. И тут же погнал каких-то бедолаг, свободных от работы на крыльях, раздобывать ведро с верёвкой, и приказал опуститься, чтобы можно было зачепнуть воды из моря.

Окатившись водой, которая показалась прохладной и одновременно очень тёплой, растеревшись мыльным камнем и снова окатившись тремя вёдрами воды подряд, Трол отправился переодеваться. Ибраил увязался за ним. Собственно, он мог бы и не говорить этого, но он всё-таки произнёс:

— Теперь ты выглядишь куда лучше, чем прежде, Трол.

— Я знаю, — согласился Возрождённый. Посмотрел на мага, тот хотел сказать что-то ещё, и это было не просто.

— Еду сюда принести? — спросил он наконец. Помолчал. — А когда ты будешь есть, я расскажу то, что тебе необходимо знать.

Так и сделали. Трол полежал немного на койке, успокаивая сердце, утомлённое немереной работой, а потом вместе с Ибраилом в каюту пришла Келга, которая принесла доску, на которых вместо подносов разносили пищу по кораблю, Кола, который всё не мог успокоиться от того, чему стал свидетелем, и Корк. Лукаса почему-то не пригласили, хотя обычно он не нуждался ни в каких приглашениях. Но Ибраил сделал так, что наёмник по свежему впечатлению решил попробовать некоторые приёмы боя, подсмотренные у Трола.

Трол набил рот восхитительной кашей с мясной подливкой, съел две головки чеснока, которым моряки издавна спасались от цинги, и, жуя, приготовился слушать.

— Дело в том, — начал Ибраил, — что вот у неё, — он кивнул на Келгу, — а потом и у меня появились плохие предчувствия.

Трол хмыкнул. Они летели через полмира, чтобы сотворить самое удивительное магическое действие — взаимно погасить два самых странных, едва ли не природных магических явления в мире. В то же время должны были подготовиться к бою с самым известным мечником последних полутора тысяч лет истории, а у его спутников возникают плохие предчувствия!

Маг, разумеется, всё понял, давно уже привык вести себя в сознании Трола, как кот, который решил поохотиться на мышей в знакомом амбаре.

— Ты не хмыкай, — почти обиделся он. — Расхмыкался тут… Я не про твои намерения прикончить Басилевса говорю, а о том, что они… Они сумели приготовить нам что-то, что способно опрокинуть наши планы.

— Как это? — не понял Кола.

— Каким образом? — одновременно с ним спросил Трол, хотя вместо слов издал только невнятное мычание.

— Вот этого я и не знаю, — удручённо ответил обоим маг. — Скорее всего это нечто такое, о чём невозможно догадаться. Иначе я не пропустил бы мимо своего… как оказалось, весьма непросвещённого внимания хотя бы следы этой ловушки.

— Когда эту ловушку следует ожидать? — спросил Трол, проглотив кашу.

— В наименее подходящий для нас момент.

— А когда такой момент настанет?

— Я думаю вот что, — маг вздохнул. — Басилевс, кажется, понимает, что Яйцо Несбывшегося — серьёзный фактор угрозы для Империи, для его власти и силы. Поэтому он как-нибудь попытается им завладеть. И чтобы контролировать впредь, и чтобы при желании использовать в своих целях.

Трол повернулся к Келге. Спросил, нахмурившись: