Разрушитель меча
Шрифт:
— Пусть она уйдет, — не унимался Чоса. — Сейчас мне нужен только ты. Она придет позже.
Подчиниться ему было таким облегчением.
— Ты можешь ехать вперед, — прохрипел я, — если хочешь… мне нужно отдохнуть. Уезжай, встретимся в оазисе.
Дел удивилась.
— Я не хочу. Мы вместе…
— Уезжай. Ты. Одна.
— Но оазис совсем рядом. Ты отдохнешь и мы поедем вместе.
— Езжай одна. Я догоню.
— Если бы ты только воспользовался магией… — прошипела она. — Ты отказываешься из-за того,
Я хохотнул. Очень осторожно опустился на одеяло, согнул колени и прижался к ним лбом.
— Ты ничего не понимаешь. Ты даже не представляешь, какой дани требует магия…
Дел сорвалась.
— Да, потом тебе плохо, — рявкнула она. — Ну и что? После акиви тебе тоже плохо, но ты же не бросаешь пить?
Я пробормотал что-то в бедра.
Она выругалась, потом я услышал как зашелестел песок под ногами. Что-то бормоча, она отошла от меня и вернулась.
— Я уезжаю, — объявила она. Наполовину угроза, наполовину мольба, и окончательный приговор, который заставил меня похолодеть.
Я поднял голову. Апатия сменилась страхом.
Черты ее лица оледенели, голубые глаза сверкали. Она выплюнула все слова сразу, как непрерывную песню, со страстью в каждом звуке.
— Ты предложил мне уехать, что ж, я согласна. Но вот что я тебе скажу на прощанье: если ты ничего не сделаешь — если ты даже не попытаешься — я не вернусь, чтобы посмотреть как ты будешь умирать. Джихади умрет без свидетелей. И его тело поглотит Пенджа, а потом очистит кости и через много лет они рассыпятся в пыль… и ничего не останется. Ни джихади. Ни танцора меча. И никто не вспомнит Песчаного Тигра.
Несмотря на головную боль, я сумел подобрать слово, которого она заслуживала.
— Да, — согласилась Дел и отправилась к кобыле.
Я смотрел, как она уходит. Я смотрел как она седлает кобылу, делит фляги, оставляя мне половину, потом садится и подбирает повод.
— Я буду ждать тебя в оазисе до рассвета. Если с первыми лучами солнца тебя там не будет, дальше я еду одна.
Она бы этого не сделала. Я знал, что это была пустая угроза.
Лицо Дел на секунду исказилось, потом она развернула кобылу и уехала.
Я сидел и смотрел, как Дел УЕЗЖАЕТ.
— Аиды, — прохрипел я, — она всерьез.
Песок, взлетевший из-под копыт кобылы, обдал меня колким водопадом.
Во мне снова вспыхнул тупой гнев.
— Она просто пытается заставить меня встать и поехать за ней.
Конечно, так и есть. Все остальное она испробовала.
Гнев перегорел до пепла. Ни от кого — и ни от чего — я не дождался ответа. Чоса внутри меня молчал.
Что ж, иногда приходится забывать о гордости. Глубоко вздохнув, я кивнул.
— Ну хорошо, баска… я иду, — я поднялся на колени, собираясь встать.
Земля и небо легко поменялись
И испугался: а что если я не смогу догнать ее?
— Подожди, — выдохнул я. — Дел, не уезжай…
Но Дел, исполняя сказанное, уже исчезла.
Чоса Деи остался.
Страх исчез. Его сменило тупое, бесцветное удивление, что Чоса мог так легко со мной справиться.
— Клещ Пенджи, — прохрипел я.
Я упал на одеяло и подумал, что Шака снова недоработал свое создание и оно расползается по всем швам. Снаружи оно казалось прочным, но Чоса сумел забраться в него и распутать узелки изнутри.
— Искандар, — пробормотал я. — Так ли это случилось и с тобой?
Чьи-то руки касались меня. Они тормошили бурнус, пояс, расстегивали и снимали. Ладонь прижалась к моим ребрам, потом отдернулась.
— Мертв, — объявил мужской голос.
— Или умирает, — добавил другой.
Этот голос я знал.
— Возьмите лошадь и меч, и все деньги, которые у него найдете. Остальное оставьте Сабре. Мне он не нужен. Я ищу женщину.
— Но он… Песчаный Тигр, — робко вступился другой голос.
— А мне-то что? — нетерпеливо ответил Умир. — Он не достоин места в моей коллекции.
Конечно. Только Аббу достоин.
Снова руки. Пояс из-под меня вытащили. Тихо звякнули монеты. Кто-то ругнулся. Если бы я мог, я бы улыбнулся: почти пустой кошелек. Небольшая пожива от легенды.
Потом кто-то наклонился ко мне и пальцы уверенно обхватили когти песчаного тигра на моем горле.
— Оставь это, — приказал Умир. — Сабра должна понять, кто перед ней.
— Его лицо, — напомнили Умиру, — шрамы…
— В пустыне много хищников. Пока Сабра сюда доберется, он может остаться без лица… да и вообще от него мало что останется, а с ожерельем ничего не случится. Может сам Аббу Бенсир захочет взять его на память.
Аббу? Аббу с Саброй?
— Во флягах вода, — другой голос.
— Привяжите их к седлу. Мы возьмем все, — Умир отошел. — Не теряйте больше времени на древние легенды. С ним покончено, я хочу женщину.
Я услышал фырканье жеребца, потом настойчивое недовольное ржание, совсем непохожее на приветствие. Люди закричали, завизжал жеребец, страшно заорал мужчина.
Хороший мальчик.
Голоса заспорили о жеребце. Он разбил кому-то голову.
— Оставьте его, — бросил Умир. — Теперь мы к нему не подойдем.
Кто-то рядом наклонился. Он подобрал перевязь, ножны. Постоял. Мои веки были чуть приоткрыты и я увидел: Южанин держал ножны и смотрел на рукоять меча. Легендарный меч, когда еще доведется его коснуться? Почему бы не вынуть его из ножен и не проверить его баланс? Меч Песчаного Тигра…
Он закричал. Кричал он долго, громко и ужасающе, когда магия поедала его кости.