Разрушитель
Шрифт:
– Сколько вас?
– Сто двадцать человек с детьми и бабами.
Сто двадцать - это не племя Гадюки, этих надо где-то разместить…
– Обсудим позже, – кивнул своим мыслям Алан, искоса наблюдая за реакцией остальных вождей, а она последовала незамедлительно.
– Рустам, почему не хочешь под мою руку пойти? – Красный Бык расправил могучие плечи. – У меня места много, всем хватит.
–
Алан перевел взгляд на Сарха и понятливо улыбнулся. Вот же жук! Да они с Рустамом в сговоре! Раз этот блондинчик с таким знакомым именем успел переговорить со стариками и принять решение, значит, на совет ехал, твердо зная, что место вождя у него в кармане. Сговорился за спиной Алана с Волком и разыграл эту карту как по маслу, стоит к нему внимательнее присмотреться. Не то чтобы Алан был недоволен, но очень неприятно опять ощущать себя идиотом. Сарх тихонько рассмеялся и развел руки, мол, прости, зятек, сам дурак.
Дальше разговаривали только по делу, потом пообедали, Иверт и Веррон отправились отбирать воинов в команду, а Алан сел с Рустамом у карты, прикинуть, где ставить деревню, в городе или у Крови? Несколько раз забегала Васька, вертелась возле Алана, заглядывала в записи, крепко обнимала и опять убегала.
– Девочки совсем не похожи на парней, – в очередной раз получив порцию обнимашек, поделился с Рустамом житейской мудростью Алан. – Они нежные, ласковые и непосредственные. А еще очень доверчивые и ранимые. И меня это пугает.
А еще он четко понял, что при мысли о замужестве Васьки у него руки чешутся разбить чье-нибудь лицо. Он уже ненавидел будущего зятя. И это было странно!
Переговоры, расчеты, планирование заняли всю ночь, и утром, сидя в седле, Алан чувствовал себя кулем с грязью, который качался при каждом шаге лошади, норовя сползти с седла и рухнуть на камни. Валия и Паулина опять ехали в возке, и жена бросала на него озабоченные взгляды, а один раз даже предложила поменяться местами, на что Алан только гордо фыркнул. Хотя соблазн был велик.
Они поднялись на гору. Впереди в сизой дымке виднелся Осколок, правее лежал в долине Виктоград, точнее, намеки на Виктоград, хотя уже сейчас были видны улицы и контуры будущих кварталов.
– Папа, смотри! А там ксены! – звонкий голосок Василии вывел Алана из дремы.
Девочка ехала с Ивером верхом и восторженно глазела по сторонам, она первая и заметила большой отряд воинов в серых сутанах, скачущий параллельным курсом.
– Обещанный отцом Паулем отряд. – Ворон подъехал к Алану и пустил коня рядом. – Скачут в Осколок.
– Вижу еще отряд, идет от Крови! – крикнул Лис. – Готов поспорить на шапку, что толстяк впереди – Найк!
– Ой, Лис, не надо, не спорь! – испуганно запричитала Васька, оглядываясь на рыжего. – Ты
Лис оказался прав, в Осколке их встречали Найк и брат Эдар. Неожиданно…
Глава 16
«Война – худшее изобретение человека.
Но денежное.
Впредь постарайся избегать заявлений,
которые могут привести к войне.
Но никому не позволяй принимать решения за тебя.
Иногда ради мира стоит воевать».
Из письма Алвиса к Турену Ли
– Когда-нибудь я напишу об этом книгу. – Алан со стоном соскочил со спины Угля и пошел рядом с конем. – Так и назову: «Семь дней в седле, или Как приобрести железную задницу, похудеть и поссориться с женой».
– Ты преувеличиваешь, хорошо едем. – Иверт мог спать, есть и справлять нужду, не слезая с лошади, поэтому брюзжание Алана его совершенно не трогало. – И Валия уже не сердится. Она стала улыбаться после последнего привала.
Еще бы! Последний привал был два дня назад и пришелся на небольшую деревню, где их с радостью взяли на постой, накормили свежим хлебом и кашей без угольков, истопили баню и уложили спать на кроватях.
– Скажи мне, Кузнечик, зачем ты вообще потащил женщин в поход?
– Потому что был глуп!
Ну и не хотелось оставлять врага в тылу, а Валия, несмотря на то, что их отношения стали намного теплее, все же рассматривалась Аланом как враг. А еще потому что Вадий постоянно намекал, что ревнует, и Виктории хотелось его подразнить. Абсолютно детская причина! Смешная, глупая и несерьезная. Но все, что было связано с темным богом, казалось Виктории смешным и несерьезным.
Она так и не решила, как относиться к этому бурному роману во сне, поэтому и дурачилась, считая его нереальным. Хотя Вадий, похоже, так не думал, он появлялся каждый раз, стоило Алану задремать или устало прикрыть глаза, а на вопросы, как ему удается подловить момент, отшучивался, что у него на Викторию колокольчик висит.
Алан подозревал, что Оська, более продвинутый ходок, чем он сам, каким-то образом умудряется предупредить Вадия. Правда, сам шут от всего отнекивался, делал большие глаза и утверждал, что он вообще не знает, кто такой Вадий. Но на перегонах с наслаждением горлопанил разухабистую песенку о шамане, у которого темный бог увел женщину-воительницу. Алан на него косился, но, глядя в честные-честные синие глаза, только вздыхал укоризненно и молчал. Они больше ни разу не возвращались к разговору о ходоках. И хотя иногда очень хотелось задать шуту пару десятков вопросов, но Оська избегал этих тем, и Алан не настаивал.