Разрушитель
Шрифт:
Когда я уже заканчивал рисовать на полу ритуал призыва души, в камеру вошел Иноичи с двумя АНБУ за спиной и парой ирьенинов из Госпталя.
– Акио, ты уже заканчиваешь?
– поднял он брови.
– Да, вы вовремя.
– произнес я.
В глазах ирьенинов увидел чуть ли не благоговение. Они даже чуть поклонились мне, приложив руку к сердцу.
Закончив рисовать на полу знаки. Я заставил Мокутон прижать тело Мечника к полу и, закинувшись опять пищевыми пилюлями, активировал ритуал.
Как только душа втянулась в тело и источник заработал, я, оперируя Мокутоном жестко зафиксировал руки и пальцы, в частности.
Тело Кушимару снова безвольно обвисло.
– Твою мать...
– устало произнес я.
Повреждения были незначительны и даже источник не успел разрушиться, исторгнув душу. Поэтому, я вернул Мечника к жизни быстро. Только на этот раз я жестко его зафиксировал и даже в рот загнал деревянные держатели, чтоб он не откусил себе язык. АНБУ наклеили ему на суставы рук и ног какие-то блокирующие печати. Судя по всему - уменьшение скорости реакции мышц на командные сигналы от мозга.
Можно было еще выбить тенкецу, но Мокутон и так поглощает чакру, так что...
Не успел я обдумать эту мысль, как Кушимару попробовал еще один способ самоубийства - он просто начал выливать из своего организма чакру.
Пришлось заняться и этим. Слава Порядку, помочь мне было кому - ирьенины принялись мне помогать.
Я устало сел на корень Мокутона, изогнувшийся навроде лавочки рядом с Кушимару, и произнес:
– В общем, Иноичи-сан, мы его полностью подготовили: он совершенно обездвижен и тенкецу выбиты. Но все равно - будьте осторожны и не забывайте, кто это. А я пошел - очень уж замучался я с ним.
Иноичи задумчиво кивнул:
– Да, Акио, мы справимся. Можешь отдыхать.
Я уже собирался выйти как спохватился и обернулся уже в дверях:
– Ой, Иноичи-сан! Мне же нужно сдать четыре десятка голов шиноби Кири и этого идиота пирата Фуджиту...
Он повернулся:
– Тогда поспеши - через час они закроются..
Когда я в сопровождении своей охраны вышел из камеры, то увидел ожидающую меня Собаку с еще одним оперативником Корня.
Я вопросительно поднял бровь и она произнесла:
– Данзо-сама ожидает вас.
Я недовольно шикнул и выругался: похоже, я сегодня не смогу сдать трофеи и закрыть денежный вопрос.
– Твою мать...
– и тут вспомнил о теневых клонах. Создав четверых, я вручил одному из них свиток с пленником и головами. После того как они молча понеслись исполнять задание, я повернулся к Собаке и произнес: - Я готов.
Она кивнула и сказала:
– Следуйте за нами.
Мы пошли по длинным изломанным коридорам.
Пройдя по моим ощущениям около трехсот метров за здание резиденции Хокаге, мы стали спускаться по лестнице. Когда я посмотрел вниз, я понял, что она опускается почти на километровую глубину.
Я уже приготовился к крайне продолжительному спуску, но мы опустились всего на шесть этажей и выйдя с лестничной площадки снова пошли по коридору.
Возле одной неприметной двери девушка остановилась и сделала вежливый приглашающий жест:
– Данзо-сама ожидает вас.
– она перевела взгляд мне за спину и добавила: - Одного.
Я пожал плечами и повернувшись к Анко и Югито произнес:
– Будьте осторожны. Ждите меня.
– Это ты будь осторожен.
Я серьезно кивнул и повернувшись к двери вежливо постучал в нее и, тут же открыв, вошел.
Моим глазам предстал не очень большой, но довольно роскошный кабинет, меблированный мебелью темного дерева.
За столом в мягком кожаном кресле сидел, как обычно наполовину забинтованный, Данзо.
– Здравствуйте, Данзо-сама.
– произнес я и чуть поклонился.
– Я тоже рад тебя видеть.
– произнес ровным голосом он: - Что тебе нужно, Акио-кун?
Подойдя ближе, я начал говорить:
– В связи с последними событиями я подумал, что между нами могут возникнуть недосказанности. Мне бы очень не хотелось, что бы возникла ситуация, когда мне пришлось бы воевать не только против внешних врагов, но и против вас. Сколько сейчас происходит на меня покушений в год? Пятнадцать? Так вот мне бы не хотелось, что бы к этим добавились бы еще и ваши.
Он поднял бровь:
– Не думаю, что я давал повод усомниться в моих целях.
Я состроил кислую мину:
– Данзо-сама, давайте поговорим откровенно. Вы пытаетесь устранить с политической арены тех, кто может претендовать на престол Конохи.
– я сделал рукой успокаивающий жест: - Нет-нет, не нужно отрицать. Да, мой возраст невелик, но я не идиот. Вы хотите стать Хокаге? Хорошо. Я не буду этому препятствовать. Хотите знать причину? Хирузен очень слаб. Нам нужен жесткий Хокаге с непоколебимой внешней политикой. Кто-то похожий на Тобираму. Хотите, я вам скажу о своей роли в этом всем?
– я чуть прикрыл глаза: - Мне понравилось убивать и разрушать. На поле боя я неожиданно почувствовал, что я действительно являюсь богом. Мне будет не нужен в будущем пост Хокаге - я собираюсь править всеми. Всеми Деревнями и Странами. Я завоюю весь этот мир. Я займу пустующее кресло Рикудо и создам бескрайнюю империю, в которой никогда не будет садится солнце.
– я немного помолчал и продолжил: - Я также сторонник абсолютизма по отношению к власти. Поэтому, я планирую объединить в руках Хокаге, да и вообще - Каге, ее максимум. Вы понимаете, что это значит?
– я выразительно чуть-чуть помотал головой: - Поста дайме больше не будет. Он доживает последние годы.
Закончив говорить, я стал просто смотреть Данзо в его единственный глаз. Кстати, какого хрена он не хочет, что бы я его излечил? Боится, что я его буду контролировать? Пф!
– Вот значит как...
– в конце концов произнес он.
Я дернул уголком рта и произнес:
– Хотите подумать? Думайте. У вас есть год-два, пока я подрасту и начну действовать более активно. Но я бы на вашем месте не затягивал: существуют и другие претенденты на трон. Вы - просто самый... м-м-м?... жесткий и расчетливый из них. У всех остальных с этими качествами - проблема.
Данзо прикрыл глаз и произнес:
– А с чего ты взял, Акио-кун, что после того как Хирузен перестанет быть Хокаге, на его пост могут назначить не меня?
Чуть улыбаюсь:
– Вас многие опасаются и не любят даже в родной деревне. Вы знаете об этом. Поэтому так и печетесь о своей охране. Кроме того, как я и говорил, существуют и другие претенденты на трон. Джирайя, Цунаде...
Мне показалось, что при звуке этих имен его правый взгляд чуть улыбнулся. В его же эмоциональном фоне засквозило удовлетворение с торжеством.