Разрушитель
Шрифт:
— Сейчас принесу. И чая заварю свежего.
— Спасибо, Лилия Николаевна!
— Аркадий Францевич, а вас я попрошу — отдохните немного. Сейчас, после лекарства, вам лучше полежать хотя бы часок.
— Попробую, — улыбнулся Путилин. — Спасибо вам ещё раз… За всё.
Едва Лебедева вышла, он шумно выдохнул и, поморщившись, аккуратно потрогал обожжённое предплечье.
— Позвольте, я взгляну, — я подвинулся ближе к столу и протянул руку.
— Не знаю, удобно ли. Лилия Николаевна буквально час назад новую повязку наложила…
— Мне повязка
Я взглянул на ожог прямо сквозь одежду и бинты, оценил степень повреждений. Ожог хоть и обширный, но не очень глубокий, задеты только верхние слои кожи. Одной щедрой порции эдры с лихвой хватило на то, чтобы залечить эту рану. Лицо Путилина, скованное гримасой боли, постепенно разгладилось. Он ошарашенно взглянул на меня и ощупал предплечье сквозь рукав — сначала осторожно, потом проминая мышцу пальцами. Не выдержав, встал, снял китель и, рванул зубами узел бинта на ладони и начал торопливо разматывать повязку. Увидев под ней чистую кожу без намёков на шрамы, на мгновение замер.
— Всё никак привыкнуть не могу… — пробормотал он. — Твой Дар… В этом плане ты гораздо сильнее своего отца.
Я промолчал. Хотя про себя подумал, что он, скорее всего, прав. Аскольд наверняка был более опытен и искусен в целительстве. Но я за последнее время впитал в себя столько эдры и сожрал столько «сердец» других существ, что сама базовая мощь моего Дара при переключении на Аспект Целительства перекрывала все недостатки в мастерстве. Думаю, себе я уже запросто смогу и оторванную конечность заново вырастить. А уж лечить поверхностные раны другим, особенно простым смертным — и вовсе раз плюнуть.
— Так о чём это мы… — опомнившись и с трудом отведя взгляд от исцеленной руки, встрепенулся Путилин.
— О теракте, — напомнил я. — Что произошло? Рабочие говорят, что кто-то забросил бомбы через дымоходы?
— Похоже на то. Эта часть дома пострадала меньше. Злоумышленники явно нацеливались на жилые комнаты в заднем крыле. Хотя, всё равно выглядит очень странно. Бомбы недостаточно мощные, чтобы разрушить весь дом или даже вызвать серьёзный пожар. Больше похоже на какую-то… акцию устрашения, что ли… Или отвлекающий манёвр.
— Или попытку выкурить всех из здания, чтобы потом забраться внутрь, — добавил я. — Я подозреваю Орлова.
— Орлова-младшего? Из демидовской Охранки?
— Угу. Думаю, после нашего разговора он… затаил обиду. И в целом, вряд ли отказался от своих планов. Он хочет заполучить архив моего отца. Бумаги, которые я привез из Демидова.
— Вот оно что… И что в бумагах?
— Карта сокровищ, — усмехнулся я. — По крайней мере, он так думает.
— Ясно… — Путилин озадаченно побарабанил пальцами по столу. — Богдан, я тебя знаю. Характер у тебя горячий. Не вздумай сейчас выяснять отношения, ладно? Только не сейчас, когда визит Романова на носу.
— Да понимаю я. К тому же, и без этого белобрысого выскочки дел по горло. С одним только ремонтом сейчас возни будет на неделю…
— Это уж точно. Кстати, по этому поводу я давно уже хотел тебе посоветовать… Если уж ты собрался
Я вздохнул. Честно говоря, я и сам об этом подумывал. Пока Демьян жил в поместье вдвоём с Радой — им за глаза хватало старой избушки-флигеля на заднем дворе. Но постепенно я собирал вокруг себя этакий маленький клан, и бытовых вопросов становилось всё больше. Действительно, хватит уже Раде с Варей вдвоем кашеварить на всех…
— Вы правы, Аркадий Францевич. Но всё ведь в деньги упирается. Да и надёжных людей найти непросто.
— Насчёт денег — со своей стороны помогу, чем смогу, раз уж мы устроили в твоем доме штаб Священной Дружины. А насчёт остального… Подобное притягивает подобное. Подходящие люди постепенно найдутся. Надо только внимательнее смотреть по сторонам.
— Что ж, буду держать ухо востро…
В кабинет снова постучалась Лебедева, и снова с подносом, но не с медицинским, а с большим расписным, на котором уместился чайник с двумя чашками и целая тарелка румяных пирогов. Путилин вскочил ей навстречу, помог донести нехитрое угощение до стола, одним движением сдвинув бумаги на край.
— Ладно, чаёвничайте, я не буду вам мешать, — тут же засобиралась Лебедева. Но приостановилась, заметив в мусорке размотанные бинты.
— Я… Я уже в порядке. В полном порядке, поверьте. Давайте позже поговорим, — пресекая её расспросы, Путилин взял её ладонь в обе своих и коротко поцеловал. Медичка, бросив на меня быстрый смущённый взгляд, кивнула и вышла.
— Мне кажется, она немного… ревнует, что ли, — вздохнул Путилин. — По поводу этого твоего целительства. Она столько трудов приложила, чтобы помочь мне. А ты за минуту — раз, и готово. Чудеса…
— Всего лишь Дар, — пожал я плечами и жадно откусил кусок первого пирога. — Мне это не сложно. А вот её доброту и заботу ничем не заменишь.
— Тут ты чертовски прав, дружище… — пробормотал он, с лёгкой тоской оглядываясь на дверь. — Ладно, а теперь рассказывай, наконец, где ты пропадал. Надеюсь, вы там ничего не наворотили без меня? Всё-таки ты сейчас не сам по себе, а действуешь от лица Священной Дружины…
Прожевывая пирожок, я собрался с мыслями. Рассказывать-то действительно было что. Весь вопрос был в том, что из этого Путилину стоит знать, а чего — не стоит. По крайней мере, пока.
В итоге я пересказал почти всё, стараясь избегать подробностей про собственный Дар. Но про Дар Рады скрывать было глупо, иначе получалось, что Дарина практически в одиночку сожгла и Осокорь, и лазутчика варман тууров. Впрочем, про Раду Путилин и так частично был в курсе — от него же не укрылся её последний приступ, после которого пришлось в нескольких окнах стёкла менять.
Кстати, очень уж часто в этом доме бьются окна. С такими тенденциями, может, нанять уже этого старичка-стекольщика на постоянной основе?