Разрушитель
Шрифт:
В отличие от остальных, Ларт, будучи по своей природе домоседом, просто «прописался» на Правзе, постоянно наблюдая за внешним миром и предпринимая пока безуспешные попытки воздействовать на него с помощью Театра. Любопытно было порой заглянуть на остров и попросить Ларта показать что-нибудь интересное.
Живой город светлых эльфов: природная гармония, тишина и уют. Блистающие драгоценными камнями колонны подземного Дворца Советов республики дварфов. Тысячи разноцветных шатров, раскинувшихся в Великой степи — кочевой город степных орков, завтра, кроме истоптанной травы, ничего не будет напоминать о нем, а сам город займет другое место. Завораживающие своим безумием танцы
Творец создал удивительный и необычный мир. Жаль только, моей расе в нем выделен самый загадочный и необычайный, но полностью изолированный завесой Непроницаемости, ареал обитания. И кроме как увидеть частичку Мира через Театр, мы лишены его красот и разнообразия.
Сориентировавшись, я составил примерный маршрут дальнейшего пути. Режущее слух жужжание заставило меня прервать размышления и распластаться на земле. Стая дискоидов, живых дисков легированной стали полуметрового диаметра, особей двести, пролетала мимо на бреющем полете. Меня они, как правило, старались облететь стороной, видимо, некими зачатками памяти обладали. Впрочем, без «Мерцающего» я предпочитал не рисковать и как можно сильнее вжался в твердую почву. Отряхиваясь от комков грязи, я со злостью прокричал вслед удаляющейся стае обещание отучить их летать так низко.
«Верну меч и буду планомерно переделывать их из дисков в летающие квадратики», — успокоил я себя. Если конечно не забуду, моя память — странное «создание».
Удалившись на несколько сотен метров, стая внезапно остановилась, а несколько особей начали выписывать фигуры высшего пилотажа, то взлетая в небо, то пикируя к самой земле. Что-то заставляло дискоидов очень сильно нервничать, но, сколько я ни вглядывался, заметить причину их раздражения не смог. Ближайший магический шторм был слишком далеко, опасных тварей тоже не наблюдалось. Суета стальных созданий все возрастала, уже не осталось ни одного диска, спокойно висящего в воздухе, все включились в странный хаотичный хоровод.
Любопытство заставило меня остаться на месте. Хотелось понять, что же заставляет так нервничать созданий из стали? Джэд, наш знаток по сплавам и металлам, как-то поймал дискоида и попытался выяснить его строение, но ничего, кроме сплошного массива легированной стали, по его словам, не нашел. Не доверять выводам бывшего инженера-металлурга было глупо. Тем не менее я потом сам выловил еще один диск и препарировал, но пришел к такому же выводу. Дискоиды не обладали какой-либо магией. Что делало их живыми и позволяло летать — оставалось загадкой. Еще одна тайна Архипелага, которая до сих пор нами не разгадана, о чем мы в принципе и не жалеем, их тут слишком много.
Полеты дискоидов стали менее суетливыми и беспорядочными. Зато теперь их действия приобрели агрессивный характер. Складывалось ощущение, что стая пытается отогнать от себя кого-то. Стальные летяги в своем танце двигались в мою сторону, волнами накатываясь на нечто очень маленькое и блестящее.
Звездочка, сообразив, что дальнейшее пребывание рядом с недовольной стаей опасно, устремилась прочь. Но дискоиды, будучи, вероятно, весьма раздосадованы, придерживались другого мнения. Началась погоня. Происходящее перестало быть непонятным и становилось неприятным. Очень, так как малютка летел прямо на меня, ведя за собой взбесившуюся стальную лавину. Падать на землю и пытаться спрятаться от летунов смысла не имело, многие из них, совершая очередной маневр, острыми кромками вспахивали землю. Убежать я не успею, остается отбиваться, надеясь, что большинство дискоидов меня облетит, а с зарвавшимися одиночками я справлюсь и без меча.
Расстояние между нами стремительно сокращается. Закрывшись астральной оболочкой, хоть и слабая, но защита, я скручиваю тело в знаке Эрг. Выставив вперед ладони, сложил левую в знаке Айя, а правую — в Тер. Образовав тем самым сложный тройственный знак: Айя — воспламенение, Тер — разрушение, Эрг — усиление и увеличение продолжительности действия. В принципе, при активизации подобной системы, я мог надеяться, по меньшей мере, на волну дезинтеграции. Конечно, на длительную моей энергетики не хватит, но на определенный успех можно было рассчитывать.
Рванувшись вперед, звездочка оторвалась от преследователей, сделала «горку» и, облетев меня, скрылась сзади. Обернуться — значит потерять знаковую конструкцию, а делать это, когда до противников остается метров сто, как-то не хочется. Стена гудящей стали была метрах в двадцати от меня, когда случилось неожиданное. Дискоиды остановились. Гудящая стена стали, все диски замерли на месте и лишь крутились вокруг своей оси, подрагивая и вибрируя. Минут пять я напряженно следил за этими странными существами, но те не делали никаких намеков, что будут продолжать сближение со мной.
Я расслабился. Удержание, даже не активированных знаков, требует массы усилий, и ввиду отсутствия агрессии — излишне. На моей памяти дискоиды себя так не вели, что же заставило стаю остановиться? В этот момент один из дисков отделился от остальных и медленно полетел ко мне. Все интереснее и интереснее, уж не парламентера ли ко мне выслали? Преодолев половину пути, дискоид остановился и приблизился лишь дождавшись моего приглашающего жеста.
Я заметил то, что раньше обходил вниманием. Стальные создания обладали слабовыраженным эмпатическим фоном! Хотя, чему удивляться, ведь я сам всегда называл их живыми. Окрас эмоционального фона «парламентера» был вопросительно-удивленным. Для пробы я разозлился и направил агрессию на дискоида. В ответ: «удивление-непонимание-агрессия».
Что же им от меня нужно?
— «Извинение», — затем «вопрос-недовольство».
— «Расслабление» — дискоид перестал напряженно вибрировать и спокойно завращался.
— «Вопрос» — я пытался понять, в чем дело.
— «Раздражение-недовольство» — причем этот фон был спроецирован на меня, как будто именно я являлся причиной их гнева. Продолжение, направленное уже на стаю: «усталость-обида-горечь».
— «Удивление-несправедливая обида» — а что еще я мог ответить? Только самому попытаться перехватить инициативу: «участие-желание помочь».