Разрушители
Шрифт:
– Я передам. Будь осторожен, Эрик.
– Разве я бываю неосторожен?
Мак невозмутимо хмыкнул и повесил трубку. Какое-то время я стоял в темноте, пытаясь разглядеть время на хитроумных электронных часах, которые в отличие от старых хронометров не светились в темноте, превращая меня в легкую мишень. Требовалось только запомнить, какую из кнопок нажимать, чтобы осветить циферблат. Итак, время: двадцать два часа четырнадцать минут и пятьдесят семь секунд или проще говоря десять часов четырнадцать минуть вечера.
Что-то было не так.
В окрестностях царила почти полная тишина. От двери ресторана отъехала
Как бы не так. Несмотря на рану, она настояла на походе в ресторан. А потом кормила меня своими откровениями до тех пор, пока ресторан не закрылся, и стоянка не опустела...
Что-то должно было произойти прямо сейчас.
Глава 17
Я занимаюсь своим ремеслом слишком давно, чтобы не обращать внимания на это весьма характерное ощущение. Ощущение, взывающее: "Оглянись, парень, они у тебя за спиной!" Возясь с часами, я пытался выиграть время, оставаясь более или менее под защитой островка телефонов посредине стоянки.
Вопрос: Так что же здесь не стыкуется?
Ответ: Дороти.
Она по-прежнему восседала на свае, явно поглощенная изучением своих ногтей, упрямо не желала замечать, что я повесил трубку. Почему? Особым терпением она не отличалась, а стало быть, завидев, что я закончил говорить, должна была немедленно вскочить на ноги, готовая идти.
Все замерло на просторной, залитой светом, пустой стоянке, рассчитанной на более людный сезон, равно как и в окрестностях ресторана у меня за спиной и в зарослях деревьев со столами для пикника впереди, на берегу канала. Я напомнил себе: то, что противник до сих пор не воспользовался услугами снайпера, еще не означает окончательного отказа от данного способа решения проблемы. Конечно, не исключено, что у меня просто обострилась полуночная паранойя секретного агента. В темноте нам всегда видятся снайперы. Беда в том, что зачастую они и правда там скрываются.
– Дороти, пойдем. Возвращаемся на яхту, - окликнул я.
– Самое время!
– громко откликнулась она.
После чего встала, аккуратно отряхнула брюки, поправила шелковую блузку, повернулась и бросилась в канал. Произошло это достаточно неожиданно. Скажи те на милость, кому придет в голову ожидать, что красивая, с иголочки одетая дама, которую вы только что сводили в дорогой ресторан, накормили великолепным обедом, сопровождаемым коктейлем, вином и неторопливой беседой, закончит вечер тем, что вдруг возьмет и прямо в одежде прыгнет в воду?
Правда, с другой стороны, поведение ее представлялось вполне объяснимым: если намечалась стрельба, не грех поскорее убраться с линии огня, кто бы ни стрелял. Она явно взвесила все за и против и пришла к выводу, что в воде все-таки будет побезопаснее, даже если придется пожертвовать прической и одеждой.
Я припустил вслед за ней. Потому как принять подобную купель мою изысканную спутницу могло заставить только нечто чрезвычайно опасное. И это нечто должно было произойти здесь и сейчас. Подготовка и инстинкт требовали немедленно броситься на землю, пока предназначенная мне пуля еще не вылетела из окружающей темноты. В данном случае падение - классическая реакция, однако в действительности растянувшись
И одновременно завопил:
– Давай, Зигги! Ликвидируй его!
Я не слишком надеялся, что девушка, даже если она и правда находится неподалеку, окажется в состоянии мне помочь, однако сознание того, что я не один, должно было заставить противника немного понервничать... И тут из-за деревьев послышался грохот выстрела, прозвучавший как залп бортовых орудий боевого корабля. Звук сопровождался невероятных размеров вспышкой, напоминающей огромный огненный шар. Последнее свидетельствовало, что оружие направлено прямо на меня и мне чертовски повезло. Целиться следовало немного вперед, с поправкой на движение мишени. В данном же случае массивный заряд дроби ударил в усыпанную гравием поверхность стоянки у меня за спиной.
Я предполагал, что придется иметь дело с винтовкой, возможно, оснащенной каким-нибудь замысловатым ночным прицелом, или, на худой конец, с автоматом, хотя для пистолетных патронов, используемых в этом оружии, расстояние было великовато. В действительности же противник воспользовался обычным старомодным ружьем, правда, судя по грохоту, было оно помощнее даже того солидного дробовика двенадцатого калибра, который я оставил на яхте. Нечто вроде дальнобойного "магнума" десятого калибра - самой что ни на есть подходящей штуки для ночной охоты на уток, гусей и глупых правительственных агентов.
Продолжая бежать изо всех сил, я услышал знакомый женский голос. Предостерегающий окрик и несколько приглушенных хлопающих звуков: итак, Зигги и в самом деле находилась неподалеку и присоединилась к забаве. Вновь послышался оглушительный звук ружейного выстрела, но ни одна из дробинок не пролетела в непосредственной близости от меня. Я с раскаянием успел представить, как девушка хромая, направляется со своим крошечным пистолетиком против этого чудовищного орудия, спеша мне на помощь и позабыв о предыдущих указаниях отступать в случае опасности. Возможно, она пыталась продемонстрировать, что несмотря на слабость, проявленную ею на допросе, я имею дело не с полным трусом.
Казалось, чтобы пересечь открытое место, мне потребовалась целая вечность, однако в действительности времени прошло совсем немного, поскольку Дороти не успела отплыть особенно далеко от стенки набережной, когда я нырнул вслед за ней. Я с силой ударился о поверхность воды и вынырнул неподалеку от нее. Она плыла аккуратным брассом - изрядная редкость на фоне нынешнего повального увлечения кролем - двигаясь уверенно, но не слишком быстро. Вполне вероятно, что мне удалось бы ее догнать, хотя плаваю я не лучше, чем управляюсь с яхтой, однако вдали от берега моя голова превратилась бы в превосходную мишень, а мысль схватить даму и воспользоваться ею как щитом показалась мне не слишком удачной. Отнюдь не из соображений благородства, просто мне не по душе ставить свою жизнь в зависимость от чьей-то сентиментальности. Не исключено, что ружье находится в руках у крутого парня, который не пожалеет даму, дабы покончить с набившим оскомину Хелмом. Сами мы никогда не позволяем шантажировать себя заложниками, стоит ли рассчитывать, что противник окажется более мягкотелым?