Разум

Рудой Анатолий Иванович

И снова: никто не есть сам по себе. Свобода ограничена всегда. Наполнение её и суть раскрываются в соответствии самому себе, своему месту на шкале оразумления и начертанной судьбе. А это немало. Даже при такой подсказке в ориентации бытия, при значительном сужении поля выбора, а значит, и поля ошибок, всё равно оразумление вынуждает всякую особь к предельному напряжению своих потенций. Тяготы роста можно лишь уменьшить при осознанном применении опыта, обобщённого мировоззрением.

Итак, по мере развития зарожденцы объединяются в процедуре составности, образуя особь следующего растительного мира. Дальнейшее поумнение с сопутствующим укрупнением происходит в плоскостном мире животных. И наконец, люди. Они занимают интервал роста между плоскостным и объёмным мирами. Это значит, что они переросли уровень животных, но уверенно трёхмерными ещё не стали: третью координату — высоту — начали осваивать только чуть–чуть. Всего около двухсот лет назад она стала выплывать из тумана грядущего по мере становления воздухоплавания.

Каждому шагу, интервалу и периоду роста, а также всякому существу из их несусветного множества присуще своё

мировоззрение. С высоты человеческого гонора трудно представить, что вирус, бактерия, клетка, пырей, воробей, барсук, лошадь и прочее население планеты имеют личное мнение по любому событию в их окружении. И вытекает это мнение из их собственного мировоззрения. Не будь его, задача выживания оказалась бы не решаемой, т. к. при как угодно развитом сознании для определения своего отношения к событию приходилось бы проводить весьма ёмкий анализ обстановки, что превысит текущие возможности особи. Для достижения безопасности задействуется многожизненный опыт особи, сосредоточенный, как в копилке, в мировоззрении. Оно же есть основа для преобразующего творчества при движении в будущее.

В начальных мирах: нулевом, линейном и плоскостном, развитие протекает медленно. Так же неспеша накапливается опыт и по крупицам отображается в сознании, формируя обобщённую манеру поведения в типовых условиях. Каждая порция навыков достаётся особи с риском для жизни. И если удаётся уцелеть, то полученный урок закрепляется в поведенческом клише — рефлексах. Совокупность рефлексов составляет основу мировоззрения существа. Особенность мировоззрения персон начальных миров, состоит в непререкаемом следовании его установочным истинам. С одной стороны, это хорошо, т. к. в значительной мере экономится творческая потенция за счёт устранения повторного анализа часто встречающихся событий, а с другой — это плохо, поскольку затрудняет выбор выживательной реакции на новую угрозу. В истории планеты много примеров вымирания видов, не сумевших приспособиться к изменившимся условиям проживания.

Но самое основное в мировоззрении населения малых миров заключено в слабой преобразующей активности. У них ещё нет на- выков, знаний, способностей для сотворения чего–то такого, что могло бы угрожать среде. Что бы они не предприняли, это окажется событием местного масштаба без особого влияния на природу.

За свой ошибочный выбор особь расплачивается лично, чаще всего собственной жизнью. И каким бы неправильным, неверным, искажённым ни был бы её взгляд на среду, многократно повторяющиеся наказания за отклонения от правильного понимания мира раньше или позже, через малые или большие страдания, но выведут уклониста на выживательный путь, поскольку сохраняется то, куда следует и можно выводить. Сохраняется среда обитания. И в этом состоит достоинство малого разума. Пусть он слабо осознаёт своё окружение, пусть улавливает лишь фрагменты, пусть только крохи осознанного применяет, пусть медленно течёт его время, пусть неторопливо идёт его развитие, но зато он своими действиями не уничтожает основу собственного бытия и не грозит иным жильцам планеты. Долдский разум не может убить самого себя.

Совсем иное дело с человеческим разумом. В общей линии становления сознания септона 31, проходящей через семь миров от нулевого по шестой включительно, сущности в форме людей встречаются на весьма кратком интервале оразумления. Начинается он на этапе превышения сост'aвного разума особей над плоскостным сознанием. Для возросшего ума какая бы то ни была форма персон плоскостного мира оказалась уже непригодной. Новому содержанию–уму пришлось самостоятельно разрабатывать–придумывать себе форму. Безусловно, не приходится ожидать, что творчество выльется в нечто ни на что не похожее. Более того, такая непохожесть стала бы сродни скачку развития, запрещённому установочными законами мира 31. Учитывая медленность, этапность и отсутствие потребности в разительном отличии новых тел от животных форм, естественной видится преемлемость в подходе к построению людской плоти. Остаются всё те же идеи движения, кормления, репродукции, но по мере развития к ним добавляются новые способности, обусловленные освоением очередной координаты — высоты. Умощняющееся сознание приобретало умение всё более полно распознавать события в прежде непонимаемом трёхмерном пространстве. Начался этап начального выделения себя из среды, предварительного осознания себя и заносчивого противопоставления среде. Пробудилась потребность отличить себя от всего, что есть: от природы, области проживания, сородичей …

Поскольку вся предшествующая биография существ, вышедших из плоскостного мира животных, была наполнена обращением конкретных, очевидных, насущных, словом, вещественных благ, то поиск отличительного признака не стал изнурительным: сразу отличие устремилось в материальное превосходство. Людское общество с самых первых шагов становления канонизировало для себя единственный смысл бытия: накопительство. Что именно копить сомнений не возникало: ничего иного, кроме материального, вещного, очами видимого в сознании тогда ещё не отражалось.

Взоры самых разумных существ обратились на планету. Под видом познания, разведки, освоения, т. е. творческого приспособления к собственным нуждам, началось разрушение всего, до чего удалось дотянуться. Такое движение разума — не новость в структуре миров. Эта прослойка в мироздании называется паразитизм.

Представители данной прослойки есть во всех пространствах. Они в качестве неизбежных отходов всякого процесса образуются в мире зарождения, затем, присваивая себе достижения иных персон, дорастают до уровня особей растительного мира, и далее через плоскостной мир животных вливаются в мир людей, проживая свои жизни за счёт их или вместо их. В образе, в сути, в содержании человека, т. е. в таком объекте мироздания, как человек, внутренняя по

отношению к нему и внешняя линии паразитизма сошлись. Паразиты кормятся, поедают и управляют человеком, а тот, лишившись воли, аналогичным стилем относится к своему природному окружению. Предположим, победит паразит. Тогда человек, в силу непригодности для освоения объёмного мира, переведётся на круги насильственного поумнения с попутным нагружением его муками предельного наказания 31. Там он продолжит своё развитие, пока войдёт в противоречие с той нематериальной областью бытия, после чего снова воплотится в мире плотных форм. Если при этом избавится от иждивенческого отношения к миру, дальше перей- дёт к развитию в соответствии с начертанной судьбой, т. е. у него откроется возможность, наконец, стать самим собой, а не кормиль- цем паразита. Соответственно с этим изменится и его мировоззрение: вместо разрушающе–накопительного оно перерастёт в создающее необходимое. Признаком приобретения такого далёкого качества есть наступление состояния осознания себя каждой людской сущностью 32. И если такое время наступит, люди будут совсем непохожими на теперешних жильцов планеты. Они станут значительнее развитее нас, перерастут начальную градацию разума, свойственную наземным поселенцам, и освоят недра Земли. Они решат изредка появляться в поле зрения тех, кто придёт на смену нам, сегодняшним жителям поверхности, и уже они назовут их пришельцами. Мир потому есть, что умеет избавляться от разрушителей.

Если победит человек, то он докажет одержанной победой понимание своей роли в мироздании. Он предстанет тем существом, которое уже завершило насильственное пребывание в мирах принудительного оразумления, и что он научился уважать вместо того, чтобы потрясать. Персона с таким уровнем восприятия, т. е. с таким мировоззрением, пригодна для допуска к тайнам природы, скрытых до поры в глубинах трёхкоординатного мира. Такая пригодность есть основание для допуска во внутреннее пространство планеты, откуда так же непрерывно уходят в заземельные области наши старшие, а значит, более умные коллеги по оразумлению.

По состоянию на первое десятилетие 21 века необходимо выделить следующие особенности людского мировоззрения.

Первая — это фанатичная приверженность идее совершенства человека, а также его исключительности в картине миров. На данном этапе развития он ещё не приобрёл умения смотреть на объекты мира глазами самих объектов, потому всему, что удостаивается его внимания, приписываются свойства, характерные для самого человека. Галактики, туманности, звёзды … летят, спиралятся, рождаются, стареют, умирают, просто вот так: несётся куда–то неразумная глыба, а зачем, что ею движет и какой смысл, спрашивать неприлично, ибо пока достаточно знать, какой именно Петров и каким инструментом обнаружил то, что иначе и выглядеть не может, поскольку в уме исследователя способны возникнуть лишь накатанно–привычные образы. Физики умиляются цветными, очарованными, клейкими … черепками от уничтоженного ядра атома. Биологи навязывают клеткам супружеские отношения, возмущаются капризным увиливанием от лекарственного давления и стремлением восстать против дерзкого насильника. Философы никак не могут выяснить всегда ли жизнь разумна и возможна ли она без кислорода и воды. Астрономы изводят себя в раздумьях: зачем существуют планеты, если на них невозможно жить человеку и вообще, допустимо ли такое безобразие, чтобы кроме человека где–то был ещё кто–то, кто так же необузданно умён? О чём бы ни зашла речь и какая бы тема не подверглась рассмотрению, не возникает даже попытки предположить возможность поведения объекта по своему, а не по человечьему разумению. Потому пространство до сих пор пустое, эфир твёрдый, свет обрезанный, материя только трёхмерная, сознание присуще лишь веществу в форме человека, время само по себе во всю широкую ширь и далёкую даль везде одинаковое, болезни от вирусов, производство наращивать, население увеличивать, потреблять, овладевать, покорять …

Какие же истоки, закономерности, процессы привели к тому, что в мироздании возникло существо, главная суть которого подавление, разрушение, уничтожение? Характерна ли неуёмная агрессия для вселенной? Каково завершение разбойного поведения крошечных особей, мнящих себя предельно разумными? Можно ли позволить им укоренившуюся линию разгула и далее продолжать?

Люди неизбежный этап подготовки ремонтного разума для борьбы с конфликтами шестимерного мира — сорроса 31. Начинается подготовка в мире зарождения. Продолжается в линейном и плоскостном мирах. И наконец, в кубическом мире существа принимают форму людей. По отношению к ним население прежних миров — это менее развитые коллеги, поскольку законы оразумления на всей линии восхождения везде одинаковы и не зависят от прихоти оразумляющихся персон. Их основная примета — отсутствие накопительства и злобности, этакой неистребимой ярости по отношению к соседу. Хотя у них и наблюдается кормовое насилие над поселенцами ареала, оно не содержит ненависти, мщения или стремления извести и выступает как санитарный инструмент оздоровления популяции. Если имеется такой очевидный прецедент наличия сущностей без врождённых уничтожительных наклонностей, значит, мстительность не является движущей силой развития. И если бы встал вопрос: разрешить ли жильцам нулевого мира продолжить своё развитие в линейную область, то ответ был бы утвердительным, поскольку вхожденцы не несут опасность устоям, сложившимся у линейников. Можно сказать иначе: мировоззрение нулевиков, сформированное в непротиворечии с установочными законами развития, не нарушит причинный бег всего оразумляющегося массива. То же можно утверждать и по отношению линейников, перерастающих в развитии в плоскостной мир.