Разведенка
Шрифт:
— Люд, ты не рада? — с той стороны стихло ликование и закрались тревожные нотки. — Если не хочешь идти оператором, то я ещё поищу.
— Хочу, — проглотила горьковатый ком, застрявший в глотке. — Конечно хочу. Спасибо тебе, Фисочка. Не представляю, как расплачиваться с тобой.
— Всё просто. Приезжай с Димкой ко мне на день рождения в субботу. Заодно познакомишься со своим работодателем.
— Фис, не смогу, — тяжело вздохнула, поднимаясь и ставя чайник. — Детей деть некуда.
— Приезжай с ними. Там не одна ты с малышнёй будешь, — заверила Анфиса и, бросив «пока», отключилась.
— Рома, Лара, пойдём
— А газировку можно? — высунул из своего убежища голову Ромка.
— Маленькую бутылочку, — ответила, пританцовывая на месте.
— А моложеное и козияку? — повисла на мне Ларчик, скалясь в улыбке мелкими зубками.
— Если у тёти Марты есть, то можно, — подхватила её на руки и покружилась вместе с ней, заливаясь хохотом.
Казалось, что рухнувшая жизнь поднялась на колени и потихоньку поползла вверх, цепляясь искривлёнными пальцами за корневища жидких кустарников и за булыжники. Сейчас я была уверена, что точно справлюсь сама без подачек почти бывшего мужа. Работа — это только начало. Сделаю капитальный ремонт дома, пристрою дополнительные комнаты, зачищу участок, разобью грядки и клумбы.
Одевшись, побежали в магазин, пока до закрытия осталось время. Ромашкин фонтанировал по дороге перечислением вкусняшек, а Ларчик взахлёб повторяла за ним, смешно искажая в сложных моментах.
— Мои любимые покупатели, — с распростёртыми объятиями встретила нас Марта. — Как дела, Людочка? Смотрю, глазки блестят, щёки румянятся. Вот Димасик шельмец. То-то ходит, светится весь. Подойдёшь, спросишь, чего его так стробоскопит, а он лыбится, словно кот, сожравший ведро сметаны, и молчит.
— Мы к тебе за сладостями, — отмахнулась от её глупостей и местных сплетен. — Решили отпраздновать обустройство и введённые в дом удобства. До сих пор не могу поверить, что кончилась эпопея с тазиками и с холодным нужником.
— Дорого обошлось? — выпятила глаза Марта, округляя во вздохе рот.
— Не спрашивай. Пришлось капитально влезть в долги, — покачала головой, переводя взгляд на стеллаж с печеньями и конфетами. — Ох, начнём вечер слипшихся поп.
Сладостями мы забили два пакета и Ромкин рюкзачок. Себя я тоже соблазнилась побаловать, приобретя сливочную помадку, мягкий сыр и домашнее вино в пластиковой бутылке, выставленной из-под полы. Оказалось, что Иваныч, собутыльник Семёныча, настаивает двенадцатиградусный напиток из всего, что растёт у него на огороде, а ещё и гонит более крепкий первачок.
— Слышь, Люд, а рыжий-то наш тебе как, в длительное пользование, с ЗАГСом и со всеми делами? Или так, для здоровья? — поймала меня за рукав перед выходом Марта, вгоняя в отупение.
Глава 13
— Людмил, мне тут неплохой вариант предложили в соседней деревне. Хозяин ждёт нас к одиннадцати. У тебя час на сборы.
Как всегда, на позитиве пожелал доброго утра Дима и отключился, а я размазывала по бортику тарелки кашу и не знала, что с нашей ситуацией делать. С одной стороны, я давно вышла из возраста целки-сромницы, чтобы избегать общения с Дмитрием, а с другой — мы ничего предосудительного не делаем, чтобы прятаться от соседей.
Сначала я не совсем поняла сказанное Мартой. Сложно применить к себе
Не стала ничего ей доказывать. Просто перехватила поудобнее руку Ларки и ушла, оставив любопытство женщины в подвешенном состояния. А потом долго не могла заснуть, крутясь волчком и обдумывая содержание слишком щедрого на события дня.
Тут ещё и Эдик по пьяни оборвал телефон с очередного неизвестного номера. Угрозы отобрать детей, засадить за решётку, нанять пару отморозков, которые объяснят разницу между «плохо жить» и «жить невыносимо». И эти гадости писал мне мужчина, с которым я много лет делила постель и которому родила двоих детей.
Казалось, что в него вселилась какая-то инопланетная мразь, не оставив ничего в когда-то любимом мной мужчине человечного. Он же не мог так долго притворяться нормальным, и вдруг сбросить маску, став конченной тварью.
Сделала на всякий случай скрины, пока Корольков не протрезвел и не удалил монолог с кучей орфографических ошибок. Хотела показать их Анфисе, и пусть она находит им применение. Либо в суд, либо в помойку. А подчистив историю, чтобы не дай бог Ромашка не наткнулся на «светлые мысли» отца, занялась завтраком на скорую руку. Дима дал нам час, и мне не хотелось заставлять его ждать под своей калиткой, давая деревенским сплетницам очередной повод почесать языками.
— Там восемнадцатилетняя пятёра, но на ней почти не ездили, — взахлёб делился информацией Сытников, выдав, как обычно, детям по леденцовому петушку. От его возбуждения в салоне искрил подогретый воздух, как будто машину он выбирал себе. — У хозяина сильно просело зрение через год после покупки, так что водить он больше не мог. Облизывал её, натирал, хранил в отапливаемом гараже, но садиться никому не давал. Сын давно порывался продать малышку, да дед упёрся, а тут любимому внучику понадобился компьютер. Так что у нас появился шанс.
Его «у нас» разануло по ушам, но я постаралась проглотить раздражение, оставив разговор на потом. Меня прям плющило от предвкушения увидеть свой будущий автомобиль, пощупать, нюхнуть запах независимости и свободы. Оказалось, независимость опьяняюще пахнет пластиком и машинным маслом.
Тёмно-зелёная красотка подмигивала мне квадратными фарами, бликуя лампами дневного свет в отполированных боках. Ни пятнышка ржавчины, ни капли вязкой отработки. Почему-то казалось, что машина только сошла с конвейера специально для меня. И при этом просто смешная цена по сравнению с космическими чеками в столице.
— Мы берём, — не спрашивая у меня, озвучил Димон. А чего спрашивать, когда и так всё было видно по тому, как я, растопырив пальцы, облапывала капот и крышу. Наверное, жадность, восхищение и нетерпение легко считывались в невменяемом взгляде.
Так я стала счастливой обладательницей отечественного автомобиля, от которого Эдика, скорее всего, перекосило бы. Правда, мне пришлось поволноваться до последнего. Хозяин машины периодически вспоминал о косяках внука и передумывал продавать надёжного друга, но после нудящей мольбы отрока возвращался в салон и требовал ускориться. Только получив документы на руки, я смогла спокойно выдохнуть.