Разведка боем
Шрифт:
– Денег пока нет. Не можем же мы третий раз дублировать банкноты с теми же номерами. Я привез всего сто тысяч в золотых долларах и килограммов двадцать бриллиантов, от одного карата до десяти. Более крупные трудно будет реализовать. На первое время хватит?
– Надеюсь. Но можно ведь еще раз настроить пространственный канал и переправить сколько-то золота прямо в хранилища моего банка. Тонну или две.
– Сделаем, конечно. Я все-таки остаюсь при своем мнении – лечь на дно и посмотреть, как все будет складываться. Давай
– Хорошо, поедем. А что будет с остальными?
– Что-нибудь будет. Сашка, глядишь, возьмет и женится на Анне. Политические игры ему пока еще не надоели – будут вместе с Берестиным врангелевский режим укреплять. Олег и Лариса, как и договаривались, серым кардиналом при Троцком поработают. Воронцов… Воронцов с Натальей, может быть, вслед за нами в плавание отправятся… Были у них такие планы. Да это же все условно… Пока левашовская машинка работает, в любую секунду все снова вместе собраться можем.
– А для меня ты какую роль наметил? – с интересом спросила Сильвия.
– Я уж и не знаю… Ты женщина взрослая. Как пожелаешь, так и сделаешь. Я думаю, тебе и в прежней роли неплохо. Молодость, богатство, положение в обществе и никаких служебных забот. Захочешь – к Алексею в Россию отправишься, захочешь – его сюда пригласишь…
Сильвия капризно надула губы и взмахнула ресницами, изображая манерную девицу.
– А с чего ты взял, что ваш Алексей меня так уж привлекает?
Андрей развел руками.
– Впрочем, ты почти прав. Как мужчина он меня устраивает. Может быть, закончив свои дела здесь, я его навещу…
Она встала, прошлась по залу. Остановилась возле камина, взяла с мраморной полки длинный, слоновой кости мундштук с уже вставленной сигаретой, прикурила по-солдатски, от огненно рдеющего уголька.
– А ты, князь, не забыл о своем проигрыше? – спросила она, прищурив глаза.
– Каком проигрыше? – не сразу понял Новиков. Слишком о многом они переговорили в этот бесконечный вечер.
– На скачках. У русских аристократов принято платить долги?
– Конечно. И в чем мой долг заключается?
Смутно улыбаясь, Сильвия села на распростертую перед камином шкуру гигантского бенгальского тигра. Такую гигантскую, что можно было предположить, что она мастерски сшита из двух или трех.
Приняла позу памятника андерсеновской Русалочке на набережной Копенгагена. Повела плечами.
Невесомый халат медленно соскользнул на пол.
– Я выиграла приз. Который сама учредила. Мой приз – ты. Иди сюда, князь…
Андрею вдруг стало неуютно. Оттого, что находится он неизвестно где. Что темнота по углам как-то неожиданно сгустилась, а тусклое пламя догорающих дров в камине, отразившись в глазах аггрианки, придало им нечеловеческий алый блеск. Будто изнутри зрачков включился сильный фонарь. Однако эта иллюзия
– Вот уж… – медленно сказал он. – Кем-кем, а призом я себя никогда не мыслил. Тебя в качестве приза я воспринял бы с восхищением. Потому что ты… действительно неотразима. Но не в таком вот варианте.
Андрей говорил чистую правду. В тщательно срежиссированной ситуации Сильвия выглядела изумительно. Фон, обстановка, освещение, линии ее умело обнаженного по пояс тела и как раз там, где нужно, брошенного на колени халата способны были вывести из равновесия почти любого мужчину. Его в том числе. И мгновенно трезвые мысли исчезли из его головы. Он почувствовал невероятной силы возбуждение и влечение к сидящей перед ним женщине. Во рту стало сухо, и сердце тяжело заколотилось не на своем месте, а прямо под горлом. Такое он испытывал только однажды в жизни.
В семидесятом, кажется, году он поехал в студенческий альпинистский лагерь в Домбае и влюбился там в великолепную девочку, поразительно похожую на юную Брижит Бардо. Но лучше, с поправкой на славянский тип. И она вроде бы его ухаживаний не отвергала. Ходила с ним на танцы и в бар «Горных вершин», даже позволила однажды себя поцеловать, но не давая воли рукам.
Это ему тоже понравилось. Скромная девушка. Все идет, как надо. Через неделю они вернутся в Москву, и уже там…
А потом случилось невероятное… Невероятное статистически совпадение.
Он залез на гребень скалы и рассматривал в двенадцатикратный морской бинокль подходы к вершине, которую предстояло завтра штурмовать. Потом повел объективами по ущелью, где далеко внизу возвышался на берегу реки громадный камень, напоминающий в миниатюре плато Мепл-Уайта из романа Конан Дойла. (Он был книжным мальчиком и во всем находил соответствующие литературные ассоциации.)
Мощные стекла приблизили плоскую, окруженную густыми кустами площадку на расстояние чуть ли не протянутой руки.
Благородному человеку, конечно, полагалось бы тут же отвернуться.
Он этого не сделал. Да и можно ли было его осуждать, пораженного в самое сердце?
Его подруга сидела на траве, на том единственном месте, которое можно было увидеть тоже из одной-единственной точки и именно в сильный бинокль.
А рядом с ней находился тридцатилетний инструктор, на взгляд Андрея – тупой и грубый парень, с пышной гривой волос, начинающихся прямо от бровей.
В обморок Андрей не упал, хотя нечто похожее почувствовал. Смотрел и смотрел, как альпинист положил ее на спину, стянул с нее тренировочные синие брюки. Не успевшие загореть ноги девушки сверкали на солнце, а главное, ракурс наблюдения позволял Новикову видеть ее лицо.