Разведка боем
Шрифт:
Агранову пришлось его вежливо, но решительно остановить:
– Сейчас меня интересует несколько другое. Практическое применение ваших изысканий в области этих «Воображаемых миров»… Насколько я понял и запомнил своим слабым разумом, вы говорили, что, проникнув в один из них, способны наблюдать наш действительный мир как бы извне, с точки зрения более высоких уровней.
У Агранова явно не хватало слов, он помогал себе жестами, мимикой, междометиями:
– Ну, как если смотреть на географическую карту сверху, мы видим всю местность сразу, а находясь на ее поверхности, поле зрения ограничено горизонтом и деталями рельефа…
Константин
– И вот если это действительно так, то, наблюдая хотя бы не весь мир, а некоторую ее часть из вашего «Воображаемого мира», способны вы проникнуть в какие-то тайные для всех обычных людей вещи, пронаблюдать за сочетанием причин и следствий?..
После еще нескольких столь же корявых и одновременно обтекаемых фраз собеседник не выдержал:
– Да хватит тебе, Яков, вокруг да около… Не пытайся рассуждать о чуждых тебе категориях. Спроси просто: «Константин Васильевич, владеете ли вы даром ясновидения, способны вы предсказывать будущее и объяснять смысл настоящего?» И я тебе отвечу: «Да, но при определенных условиях. Я не жрец, не Пифия и не Оракул. Я проник, нет, вернее прикоснулся к таким тайнам бытия, для которых в русском языке не существует и терминов. Мне еще предстоит систематизировать известные факты и гипотезы, создать для них понятийный аппарат. Скажи, что тебя интересует, тогда я подумаю, возможно это или нет».
Ответ старика, похоже, не удовлетворил Агранова. Раскрывать свои тайны без гарантий успеха ему не хотелось. Но и выбора у него тоже не было.
– Меня твои дела не интересуют. Мне куда больше хочется заниматься собственными исследованиями. Однако, даже не располагая фактами, только наблюдая за эманацией астрального тела, я догадываюсь, какого рода заботы тебя гнетут, – поощрил чекиста на откровенность Константин Васильевич. – И готов тебе помочь. Только без конкретных фактов мои слова окажутся тебе не более полезными, чем прорицания Дельфийского оракула. Или гадание цыганки.
– Что ж, попробуем. Только уж вы постарайтесь. В случае чего цыганка действительно дешевле обойдется. Сначала подумайте вот о чем… – И Агранов почти дословно повторил старику то, о чем говорил с агентом. Исключая, конечно, рассуждения о перспективах советской власти.
– Так-так… Посмотрим, что тут можно сделать. Только ты, Яков, спустись-ка вниз. Там подожди. Мне минут на сорок нужно одному остаться.
– Откуда это вы знаете, что именно на сорок? А не на десять, не на два часа?
– А не в свое дело не лезь. Если не заладится, и до утра ничего не узнаем. Иди, одним словом…
Ждать Агранов умел. Вернее, с толком использовать время ожидания. Спустившись в по-мещански обставленную гостиную, он улегся на диван с круглыми валиками и подушечками в кружевных наволочках, сбросил шевровые ботинки на резинках, положил у изголовья снятый с предохранителя пистолет и почти мгновенно заснул, едва слышно посвистывая носом.
Проснулся он тоже мгновенно, взглянул на стенные часы, удовлетворенно кивнул. Прошло именно то время, что он себе назначил.
Старик выглядел встревоженным. Он больше не сибаритствовал на кровати, а ходил из угла в угол комнаты, размахивая зажатой в кулаке трубкой и что-то бормоча.
– Черт тебя надоумил связываться с этими людьми?! – без предисловия набросился он на Агранова. – Другого занятия себе не нашел? Ловил бы своих саботажников и контру…
– Да что случилось-то? – Чекисту
– Хотел бы я сам это знать. Я, как обычно, вошел в транс, включился в Мыслесферу Земли… Тебе не понять, как это грандиозно. Это как симфонии Скрябина. Море света, море огня. Видишь, чувствуешь, понимаешь неизмеримо больше, чем в состоянии объяснить. Растворяешься в мыслях и эмоциях… Да что я тебе говорю, я вижу сейчас и твой мысленный фон, ты, как старое бревно в лесу, темен и неподвижен. Но и в тебе есть толика нужной силы, и ты в состоянии включиться в игру высших сфер. Только на пользу ли тебе это будет? А эти? Да, я проник… Я не понял, куда. Сгущение энергий, фиолетовые и синие водовороты… Миры сдвигаются… Возникают новые вероятности. К нам пришло чужое… Я не знаю, как это объяснить… Ты вмешался в непонятную жизнь. То, чем ты сейчас занялся, настолько превосходит мое понимание… Нет, это тоже неправильно. Те, кого ты мне назвал, – они не люди. Потому я так легко их нашел. Как в зоопарке – в клетке с обезьянами – медведь, его увидишь сразу. А откуда он там, почему?
– Вы что, бредите, Константин Васильевич? Вам плохо? – спохватился Агранов, увидев, что его собеседник начинает трястись, словно перед началом эпилептического припадка.
– Отойди, Яков, не мешай… Ты понимаешь – другое, другое приходит в наш мир, неправильно, все неправильно, не так…
Агранов ударил его по щеке, плеснул водой из графина в лицо.
Минуту-другую старик еще пребывал в своеобразном трансе, как шаман в процессе камлания, а потом медленно вплыл в реальность.
– Вы что-нибудь помните, что с вами было?
Старик помотал головой. Неверным движением сгреб со стола выпавшую из руки, еще дымившуюся трубку, несколько раз шумно, с чмоканьем затянулся, пока не извлек нужную порцию дыма.
– Ох, Яков, и вправду… Что-то плохо мне стало. Валерьянки бы или лучше водочки…
– Сейчас!
Он крикнул охранника, тот, невзирая на царивший в республике «сухой закон», принес бутылку разбавленного спирта, и прорицатель жадно выпил больше полстакана.
Порозовел, успокоился, вновь приобрел способность говорить здраво.
– Удружил ты мне, Яков, прямо скажем – удружил. Никогда я такого не переживал. Понять ты меня не поймешь, и стараться нечего, однако интересно. Людишки-то твои – нездешние, совсем нездешние. Не представляю, откуда они взялись, может быть, вроде меня, из других миров проникли, только связываться тебе с ними… Нет, не могу сказать, тут еще думать, изучать надо. Ты мне время дай, я поразмыслю, еще понаблюдаю. Нет, я тебе благодарен, совсем новые стороны в моих идеях открываются. Слушай, Яков, ты же все можешь, тебе такие силы подчиняются. Доставь мне одного из этих человечков, век буду благодарен. В нормальном мире они самые обычные люди, в духовных только сферах другие. Сможешь ты… Смерти, пули они так, как и мы, боятся. Постарайся. А уж я бы с ними поговорил…
Агранов видел, что старик, выйдя из транса психического, так же стремительно впадает в самое обычное алкогольное опьянение. То ли с голодухи – не ел он как минимум сутки, то ли по свойству организма. Но сказал он достаточно. Меньше, чем чекист рассчитывал, но и того, что стало известно, хватит, чтобы строить дальнейшие планы.
Главное, он был прав, угадав в появившихся на Хитровке «бандитах» необычное.
И сам Константин Васильевич сказал, что обладает он, Агранов, психической силой. Ну, вот и посмотрим, у кого ее больше.