Разведка боем
Шрифт:
Но раз ему открылась тайна Великой Сети, так, может, и База откроется? Избушка-избушка, стань к лесу задом… Глядишь, так пойдет, и для них игра в Реальности станет повседневным времяпрепровождением. Новиков зябко поежился. Перспектива заманчивой не казалась. Или это просто с непривычки?
Вдалеке послышался звук автомобильного мотора. Низкий, пофыркивающий, какой не спутаешь с гулким рокотом здешних машин, он четко выделялся в ночной тишине, нарушаемой только лаем деревенских собак. По вершинам деревьев заплясал свет сильных фар. Шульгин вышел навстречу, показать дорогу.
Как
Вадим лежал лицом вниз на ребристом металлическом полу и лишь глухо покрякивал на выбоинах мостовой. Брезентовый тент был поднят, и в таком виде «додж» мог сойти за небольшой грузовик – тогда по дорогам России колесили автомобили десятков моделей, почитай со всех стран Европы. Впереди справа сидел Шульгин с автоматом на коленях. Новиков с пистолетом – позади Ястребова.
Где-то в районе будущей станции метро «Новослободская» корнет остановил машину.
– Как дальше поедем? Можно напрямик – по Тверской. Быстрее будет. Или опять переулками, через Грузины, а то по Дмитровке… Хоть так, хоть этак, а в самый центр лезть придется…
Шульгин привстал с сиденья, выглянул наружу, прислушался. Ночь тихая, глухая, обыватели затаились за стенами одно-двухэтажных домов, ни огонька в окнах, ни прохожего на тротуарах. А где-то далеко рассыпается сухая, отчетливая в неподвижном воздухе дробь.
– «АКМы», – сказал Шульгин. – Не пойму, на вокзалах это или уже на Хитровке…
Андрей тоже вышел из машины. К треску автоматов примешивались похожие на щелчки кнута выстрелы винтовок, то редкие, то вдруг сливающиеся в суматошный перестук. Фронт стрельбы занимал по горизонту сектор градусов в тридцать.
– Где-то там. Хоть бы без потерь наши выскочили…
– Должны суметь, – вздохнул Ястребов. – Ученые, зря под пули лезть не станут.
Гораздо правее и дальше вдруг послышались гулкие очереди пулемета.
– Тоже наши. Не «максим» бьет, «ПК»…
– Хватит стоять, будем прорываться, пока ребята нас прикрывают, – сказал Шульгин. – Садись назад, корнет, дальше я поведу, а ты бери автомат, только без команды не стреляй…
Поехали, все так же медленно и осторожно, освещая булыжники перед капотом подфарниками, лишь изредка и на мгновение включая ближний свет.
Единственное утешение, что сейчас не те времена, когда город научились перекрывать за десять минут. Если даже поднят по тревоге весь гарнизон, то от казарм до места боя пехоте добираться не меньше часа. А с момента, когда Басманов начал операцию, прошел как раз час.
– Давай на Горького, на Тверскую то есть, – предложил Новиков. – И на предельной скорости. Если улицу не загородили баррикадой, прорвемся!
– А чего не по Пушкинской?
– Узкая, маневра меньше…
– Тогда
Сашка вдавил педаль акселератора, включил третью скорость и дальний свет. На бешеных для этих улиц сорока километрах промчался через несколько параллельных Садовому кольцу переулков, выдерживая направление чисто интуитивно, и едва не прозевал Тверскую, настолько непохожа она была здесь на запечатленный чуть ли не в подсознании образ асфальтовой, с гранитно-мраморными «сталинскими» восьмиэтажками улицы Горького.
Круто, с заносом, заложил левый вираж, чуть не врезался бортом в похожий на телевизионную антенну, унизанный белыми фарфоровыми изоляторами столб, вышел на осевую, еще прибавил газу.
– Пять минут – и дома! – крикнул Шульгин Андрею, когда нырнули под Триумфальные ворота на будущей площади Маяковского.
Накаркал Сашка, забыл морской закон. В сотне метров от Пушкинской площади на мостовую выскочили несколько темных фигур с винтовками, замахали руками, требуя остановиться.
Может, пока не думая ничего плохого, просто выполняя приказ, то ли документы проверить, то ли реквизировать транспорт для выполнения ответственного задания.
Но Шульгину уже некогда было вникать в тонкости, а у патрульных отсутствовала привычка соразмерять скорость автомобиля со своим поведением на дороге.
Один из них, в плакатной позе, с винтовкой в поднятой руке возник в свете фар и через секунду, отброшенный кованым бампером, глухо плюхнулся на асфальт тротуара. Лязгая и кувыркаясь, отлетела на середину улицы винтовка.
Чисто рефлекторно Сашка затормозил, а уже через пару секунд сзади бабахнул первый выстрел.
– Газуй, ты что?! – заорал Новиков, а Ястребов уже откинул задний полог тента и ответил беглой серией коротких очередей.
– Направо крути! – В этих местах Андрей уже ориентировался, а все переулки оставались на своих местах, только дома другие.
«Додж» вывернул на Тверской бульвар, ломая кусты.
– Теперь налево! – Шульгин едва вписался в щель Елисеевского переулка.
– Теперь потише…
– Сам знаю, – огрызнулся Сашка.
Тихонько, будто на цыпочках, подкрался к выезду на Тверскую чуть пониже нынешнего (то есть будущего, конечно) Моссовета. Ничего подозрительного. Рывок вперед, крутой разворот с погашенными фарами, сто метров до Скобелевской площади с Обелиском Свободы на месте Юрия Долгорукого, и опять направо, в долгожданный Столешников. Выключив мотор, по крутому спуску вниз, накатом.
Обшарпанный фасад нужного дома, как и всех остальных в переулке, был темен, лишь в нескольких окнах верхних этажей мелькали отблески свечей или коптилок.
Совсем вроде недавно Андрей с Ириной бежали к этому подъезду по свежевыпавшему пушистому снегу, только с той стороны. И тоже был у него в руке еще теплый пистолет, только год на дворе стоял совсем другой, девяносто первый, но так же пахло в воздухе гражданской войной.
– Загони машину сюда, в подворотню, – сказал Новиков Шульгину, – а ты, корнет, постереги этого, – он указал на скорчившегося под продольной скамейкой Вадима. – Надо узнать, примут нас здесь?