Разведотряд
Шрифт:
Второй немец, в такого же цвета комбинезоне, но без эсэсовских «зиг» в петлицах и соответственно, гораздо менее воинственно настроенный, уже стоял у стола, забросанного чертежами, с поднятыми руками и совершенно невменяемым взглядом поверх пенсне. Техник или вообще инженер, судя по погону с малиновой подложкой.
— Оце добре… — похвалил сообразительность немца Ортугай и, усадив его движением автоматного ствола назад, на кожаное сиденье, тут же перебросил ствол к скрежещущей двери.
— Занято! — оглушительно трахнула короткая очередь в тесном помещении.
Чья-то тень со злобно-болезненным стоном отвалилась
— О, mein Gott… — чуть слышно пискнул техник-инженер.
— Ты здешний Архимед? — спросил Войткевич, впорхнув в пробитое окно с бесшумностью летучей мыши.
— Ich… Я… Ja… Да… — заикнулся лупоглазым ужасом немец, достаточно сразу сообразив, о чём и о ком речь. Вот только не сразу понял, что говорит с ним бородатый партизан по-немецки.
— Можно отсюда открыть шлюз?
Немец кивнул:
— Es ist notwendig… Надо только открутить вон тот вентиль…
— Что ты мне диктуешь, как Ленин из Цюриха? — пинком сшиб Яков его с табурета. — Действуй! — И, пробираясь через хаос труб разного диаметра, приборных досок и огромных пузатых гранбукс к Ортугаю, мимоходом поинтересовался у Кольки Царя, напрочь застрявшего в окне со своим косматым балахоном цвета ржавеющей хвои: — Долго ты тут буреломом торчать будешь?
Колька, рванув что было сил, с грохотом свалился на пайолы, внутрь насосной.
— Нет, чтобы помочь…
Немецкий техник, закатав рукава комбинезона, засуетился с рычагами подкачки масла, вентилями воздушных баллонов. Колька понаблюдал за этой процедурой немного и, хмыкнув, стал стягивать с себя лохматый «костюм лешего».
— Дизель, он и в Африке дизель!
— Ja, ja… Den Dieselmotor! — с готовностью подтвердил немец. — «Порше» с воздушным пуском!..
— Не галди… — поморщился Колька, берясь за вентиль чёрного баллона и глядя на манометр. — Сколько килограмм нужно?
Дизель, смигнув лампочками бункера, забубнил и дал ток, и вскоре один за другим стали оживать электромоторы насосов…
Катерник поневоле
Управляться самому было довольно сложно. Мало того, что, видимо, повторяя форму подводного фьорда, тоннели вились этакой нитью Ариадны, так что штурвалом приходилось вертеть отчаянно, как ребёнку в дощатом кораблике на детской площадке. Ещё и поднятые по тревоге немецкие посты, которых тут оказалось непонятно и непомерно много, переполошились. Буквально от каждой площадки, от каждых дверей и с каждого пирса мятежный катер обстреливался. На это Новик отвечал очередью пулемёта на турели, правда, практически не целясь — одна рука на штурвале, другая — на гашетке, попробуй тут… И поворот на линию «F 9» он не прозевал только благодаря педантизму фашистов — указатель выделялся чётко. Белая эмаль мелькнула над головой, но Саша успел отметить нужный индекс и стрелку поворота налево и тотчас же рванул на себя рычаг «полный назад». И через пару минут вернулся к отмеченному белой краской на стене зеву тоннеля.
Странное дело… По дороге сюда — готов был поклясться старший лейтенант — войти в этот проход было нереально. Арочная верхушка тоннеля едва виднелась над водой чёрным сегментом круга. Теперь
На возню с ключами, найденными в инструментальном ящике, ушло не менее двух минут. По окончании этой лихорадочной возни Саша вдруг понял, что бороться с самой турелью, отдирать её от станины, уже нет никакой надобности — и так пройдёт. Уровень воды в канале падал. Об этом свидетельствовала и влажная тёмная полоса, тянувшаяся по стенам над чёрной водой. Полоса уже шириной с локоть — и всё расширяющаяся.
Рыкнув двигателем, «55/7» нырнул во мрак тоннеля и уже вскоре Саша разглядел заглавную точку красного пунктира, тлеющего на встревоженной чёрной воде зигзагом вольфрамовой нити…
И гидротехники по наитию
— Komm zu mir… Иди-ка сюда, Гитлер Капутович… — поманил пальцем техника Войткевич.
— Гитлер капут! — на всякий случай подтвердил тот, торопливо вытирая замасленные руки ветошью. — Машинистсманн Отто Крамер, — угодливо козырнул немец без особенной строевой выправки…
Должно быть, салага из последней мобилизационной волны — солдат не по призванию, а по предписанию, и следовательно, из гораздо более склонных к «Гитлер капут» при удобном и не очень случае.
— Можно уже открыть наружный шлюз? — спросил Яков, вставая со ступеней входа и препоручив MG-42 боцману.
— Никак нет! — испуганно замотал головой Отто Крамер и зачастил, отчаянно жестикулируя для пущей доходчивости: — Наружный уровень воды намного превышает внутренний уровень воды в шлюзе. Ворота под напором воды не выдержат, обрушатся…
— А лодка? — покосился на «уровни» его ладоней Войткевич. — Там, за воротами? Сядет на дно?
— Нет! — вновь отрицательно замотал головой машинистманн, тут же, впрочем, и закивал головой согласно: — Да!
Яков иронически поднял бровь, и Отто Крамер поторопился пояснить противоречие:
— Лодка не сядет на дно там… — он махнул рукой за циклопические ворота. — Если сейчас попытаться открыть ворота, её понесёт, она их проломит и застрянет здесь.
Заметив плотоядную ухмылку в бороду русского, машинистсманн тоже улыбнулся бледно и заискивающе, очевидно, догадавшись, что это и было бы для диверсантов желаемым результатом. Чтобы U-16, прибытие которой ожидалось сегодня, и сама застряла в воротах, как форель на рогатине, а остальные подлодки флотилии заперла всерьёз и надолго. Пока ещё её освободят, отбуксируют, отремонтируют шлюз…
— Действуй, Отто! — отечески похлопал его по плечу Яков. — Отпирай замки.
— Опять прут, — позвал Колька, вскидывая шмайсер.
Ряды наступающих эсэсовцев в камуфляжных куртках горных стрелков, как с удовольствием отметил Войткевич, пополнились солдатами обеспечения в обычных «фельдграу», мундирах вермахта, и даже чёрными матросскими бушлатами. Резервы подтягивают…
Но как бы разведчики ни были заняты боем, на звук работы мощных механизмов они среагировали. Когда лязгнули где-то в бетонной толще под ногами железные сцепки и сочленения механизмов, когда заскрежетали, притираясь, огромные шестерни… И когда неполную минуту спустя фоном к автоматному треску взвизгнуло железо ворот…