Развлечение
Шрифт:
Он тоже заказал себе ростбиф из мяса молодых бычков.
– Я оплачу свою часть, – полезла девчонка за кошельком, когда им принесли счет.
Лёня накрыл ее руку своей ладонью, не позволяя достать деньги.
– Маш, мой дом через дорогу от клуба.
ГЛАВА 4. РАЗВЛЕЧЕНИЕ
Девушка приняла его приглашение.
Пока она мыла руки, убрал документы и деньги в сейф. На девяносто девять процентов он доверял ей. Не чувствовалось в Маше фальши, но Лёня слишком давно обитал в Лиге
Он решил проверить, чтобы исключить один единственный процент недоверия.
Включил плазменную панель. Просторную гостиную с эркерным трехстворчатым окном наполнили звуки футбольного матча.
Бразилия – Нидерланды. Неважно. Важно, что не какая-нибудь трансляция прошедших игр, где Арефьев играл.
Если девочка охотница, начнет демонстрировать свою любовь к футболу. Они все так делали, хотя ни черта не смыслили в футболе.
Маша вернулась в комнату. По ее милому личику вдруг пробежала тень.
Леонид ждал. Что она скажет?
Но девушка молчала. Он забыл предложить ей тапочки, и она стояла на паркетном полу босая, переступая маленькими ступнями с алым лаком на ноготках.
Может быть, ее бросил парень футболист? Какой-нибудь капитан университетской команды?
– Не любишь футбол?
– Не могу сказать, что не люблю. Просто не понимаю смысла, потому никогда не смотрю.
– Я переключу, – взял Лёня пульт с журнального столика из черного агата и металла, купленного им в Италии.
– Не надо, – остановила его Маша. – Ты же у себя дома. Смотри, что хочешь. Я пока душ приму.
Тотчас представил ее в своей ванной. Без шорт, без майки, без белья. Представил, как прозрачная вода рисует дорожки на фарфоровой коже. Маша такая беленькая, никакого загара, даже самого слабенького.
– Ты хочешь в душ со мной, – правильно поняла она его взгляд, потому не спрашивала, а лишь озвучивала очевидное.
– Очень хочу.
– Тогда я оставлю дверь открытой, – прилила кровь к лицу Маши. Она смущалась своей дерзости, тем самым, заводила Лёню еще сильнее.
Немного подождал, давая ей время успокоиться. Снял брюки, рубашку и только после направился вслед.
Они не занимались любовью в душе. Он просто дотрагивался до ее нежной кожи, трогал, гладил прекрасное тело, прикрывая собою от мощного водяного напора, что молотил по его плечам.
Полная грудь, округлые бедра, упругий живот. Все идеально в этой девочке. Для него идеально. И так остро от одних лишь прикосновений.
Маша обвила его крепкую шею своими изящными ручками. Ей пришлось встать на цыпочки, она едва доставала ему до плеча.
Лёня редко целовал женщин, но ее поцеловал. И еще. И уже не смог остановиться. Как остановишься, когда она так жарко отвечает, когда он сам так хочет этого и продолжает целовать, вжимая, прижимая девушку к своему торсу.
Он все-таки заставил
Сам вытер Машу большим махровым полотенцем. Подтолкнул к выходу. Но она не сделала и шагу, как будто боялась сделать этот шаг, как будто не сама еще совсем недавно согласилась пойти с ним, как будто это не она сейчас страстно обнимала его.
Тогда Лёня подхватил свою добычу на руки. Пока нес к широкой удобной кровати, целовал лицо красавицы, шею, плечи, и Маша вновь расслабилась, прижалась к нему.
Такая трепетная, беззащитная, и в то же время горячая, чувственная. У него мутилось сознание от подобного коктейля.
Отнес девушку не в гостиную. В свою спальню. Какое приятное зрелище – полностью обнаженная Маша в его постели.
Ее кожа на фоне его такая белая. Он много времени проводит на тренировочном поле, отсюда загар. А она, похоже, бережет себя от солнечных лучей.
Придавил ее своим весом, и внезапно щелкнул звук включения стереосистемы, воспроизводя запись альбома певицы Анастейши – последнего диска, который слушал Леонид.
В глазах Маши заплясали смешинки. Он и не заметил, что уложил ее прямо на пульт от музыкального центра.
– Не самые романтичные песни у Анастейши, – извлек Лёня серебристый пульт из-под округлых девичьих ягодиц.
– Но слова Beautiful Messed Up World мне нравятся. Не выключай, пожалуйста, – попросила она.
«Жизнь, как музыка. Я не хочу делать тише.
Нужно жить на полную громкость, ха.
А любовь – это карусель, которая кружит нас
В этом прекрасном, но испорченном мире», – пела известная поп-дива, а Лёня уже не мог ждать, уже не мог ни на что отвлекаться, кроме как на желанную, распластанную под ним девушку.
Маша такая сговорчивая, подчинялась всем его движениям, мощным, возможно, даже болезненным для нее. Выгибалась навстречу, реагировала.
Она не была невинной, но и не была слишком искушенной, и эта ее неопытность вытворяла с сердечным ритмом Лёни что-то невообразимое, никогда не испытываемое ранее. В нем билась страсть – сильная, тяжелая.
Он сам себя не узнавал, как сильно хотел ее, как крепко держал ее, соединяясь с нею раз за разом. И целовал. Жадно целовал. И Маше нравилось. Девочка ласково гладила его спину, проводила язычком по его губам и так откликалась на его неуемное возбуждение, что Лёня не желал останавливаться, не мог насытиться, не желал отпускать.
После она почти сразу уснула. А он еще долго сидел в плетеном кресле-качалке, закинув руки за голову и рассматривая Машу в неярком свете ночника.
Арефьев дал ей свою длинную футболку, и теперь девушка перевернулась на бок, футболка сбилась на талии, полностью открывая ноги и шелковые кремовые трусики.